Марианна Грубер - В Замок

— Ха-ха! Трагическое бытие бродяги! Сам виноват, вот что я вам скажу. — Это снова вступила Хозяйка. — Готова поспорить: он все устроил нарочно!

— Вдруг без всякой причины завел разговор о рыбах, — мрачно сказала Фрида. — Сумасшедший. Да, он сам так сказал однажды про себя.

— Вот то-то! -сказал Учитель.

К. подумал: «Вот сейчас и начинается ее предательство. Она начинает рассказывать обо мне другим. И рассказывает не то, что знает, а то, что они хотят услышать».

— Кто знает, что-то еще будет...

— Луна! — вдруг сказал Учитель. — Он наверняка будет говорить о луне.

— А потом завоет на луну, — добавил Артур. — Я думаю, не стоит он того, чтобы о нем беспокоились.

— Помните о Замке! — сказал Учитель. — Может быть, нам все-таки следует пойти поискать этого сумасброда?

К. кашлянул.

— Не нужно, — сказал он. — Он снова явился, хотя, кажется, слишком рано. Извините, что помешал заседанию вашего совета.

Все разом примолкли. Крестьяне сделали вид, будто продолжают беседовать о безумствах непогоды, — в эту минуту, как по заказу, снова пошел слабый снег. Вместе со снегом на Деревню опустились ранние сумерки, и теперь, когда все замолчали, они тяжелой тенью лежали на всех предметах, на лицах людей, и даже свет ламп над столами, казалось, потускнел.

— Вот, — сказал К., нарушив тишину, и выложил на стойку небольшой завернутый в клеенку пакет. — Нашел на земле перед дверью.

Фрида развернула пакет. В нем оказалась книга без титульного листа. Под любопытными взглядами крестьян она стала переходить из рук в руки, Хозяйка взвесила томик на ладони, Хозяин осторожно взял его двумя пальцами, наконец книга вернулась к Фриде. Она раскрыла ее, надеясь найти название или какую-нибудь помету, по которой удалось бы установить владельца, но, начав листать, обнаружила, что все страницы в книге чистые.

— Что же это? — удивилась Хозяйка.

Фрида покачала головой. К. наблюдал эту сцену, скучая. Как все они дивятся книге и ее белым страницам! Белы рученьки, белее снега, промелькнуло у него в мыслях, — вроде бы, начало сказки, продолжение которой еще нужно придумать. Черная тьма, — потом появится и она, по-видимому, ее не избежать, а все прочее возникнет, когда ты будешь писать, решив завершить что-то, что не может быть завершено по-другому, или надеясь освободиться от чего-то, неважно, что бы это ни было.

— Это для меня, — сказал он и взял книгу у Фриды. — Замок ответил!

— Ну и что же он ответил? — грубо спросила Хозяйка. Она уже не просто напала на К. с обычными ехидными замечаниями — сейчас она побагровела от злобы, которую пыталась прикрыть насмешливым тоном: — Замок ответил! На что ответил-то? Уж не на тот ли сон, о котором ты однажды рассказывал? Тебе что-то снится, а Замок отвечает на твои сны? Дай-ка сюда книгу, уж конечно, она не для тебя. — И Хозяйка протянула руку.

К. на глаз прикинул расстояние между нею и собой, измерил вдруг образовавшуюся между ними пустоту. Эта женщина явно ожидает, что он унизится и преодолеет разделяющее их расстояние. Как же плохо понимают его все эти люди, с их усердием, с их слепым рвением, ведь все может скоро закончиться, и ничто не помешает воспоминаниям исчезнуть. Скорей, скорей, вопреки леденящей медлительности, с которой обычно происходят события. Быстро кинуть взгляд в прошлое, в заросшие папоротниками дремучие леса, другой — на могилы, и еще второпях оглянуться на свое детство, которое ни он, ни Фрида не могли воскресить. Может быть, они, оглянувшись назад, видели резную деревянную лошадку, платок, может быть, Хозяйка видела там, в прошлом, не одни лишь пивные кружки, а он, К., видел камень на земле или чашку с чаем, запах которого означал детство, и дороги, дороги. К. почувствовал, глядя на этих людей, что его гложет гнетущая тоска, и ему показалось, что только и останется ему это чувство, бывшее чувством уже состоявшегося прощания, хотя прощание было еще впереди.

— Замок ответил, на что — не имеет значения, — твердо сказал он и направился к лестнице.

Фрида поднялась за ним и вошла в комнату. Она запыхалась и говорила с трудом:

— Нет, в самом деле, стоит тебе появиться, как все становится каким-то ненастоящим. Что ни день, сплошные сюрпризы, и вот опять какой-то новый поворот!

— Что ни поворот, то новая жизнь, — ответил К., стаскивая мокрые сапоги и переодеваясь.

— Хорошо, — Фрида кивнула, — что ни поворот, то новая жизнь, но чья это жизнь? Жизнь землемера или жизнь его якобы существующего двойника? — Она все еще не отдышалась. — Книга... Если Замок действительно прислал ее тебе...