София Блейк - Невеста. Шлюха

— Но как я могу знать, что ты со мной не играешь? — он растерялся и был смешным очкариком, никаким не Отелло.

— Зачем бы я стала с тобой притворяться? — я говорила искренне. — Ради чего мне это, я же не рвусь тебе в жены. И вообще, как ты можешь мне не верить после всего?

— Я верю тебе, я люблю тебя, — мы уже обнимались и трогали друг друга, как в первый раз.

— Дурачок, милый мой, — шептала я. — Я никогда-никогда не предам тебя, Вадичек, родной мой.

Конечно, я предала его. Не прошло и месяца…

Стоял разгар бабьего лета, и заказы сыпались в тот день, как из рога изобилия. Мы все отработали по несколько заходов, так что стояла уже глухая ночь, и Палыч вытирал платком вспотевшую лысину, кляня могучее либидо своих земляков. Особенно радовалась Конь Большой, которую обычно выбирали реже остальных. В этот же день она не уступала по заработкам никому из нас, и это воодушевило ее настолько, что она угостила всех нас мороженым в центре у ночного ларька. Так обычно мы угощали ее, безденежную, и вот она вернула нам добро за добро.

Я издалека увидела Вадика, который шел от автомата после звонка на базу, и сразу поняла, что рабочая смена еще не окончена. После года совместной работы мне достаточно было и мимолетного взгляда, чтобы отличить его собранную походку перед очередным вызовом от небрежного шага перед тем, как он командовал отбой.

— Едем в Отрадное, — сказал наш охранник, подойдя к машине. — Какие–то коммерсы ждут в сауне и обещают добавить за срочность.

— Да ну их к бесу, — начал Палыч, — нажратые, наверное, как свинюки. Время–то какое!

Факт: время было спать всем людям доброй воли, и найти в такую пору трезвого и бодрствующего брянчанина на улице было не легче, чем снежного человека йети в Гималаях.

— Мальвина говорит, что звонил трезвый и очень просил, — голос Вадика не выражал уверенности, но все мы обязаны были выполнять распоряжения базы.

— Поехали уже, Палыч, — сказала я. — Чего тянуть.

И мы поехали в эту проклятую сауну, которая располагалась в глухом месте на окраине, и которую недолюбливали все экипажи. Дело в том, что находится она в тупике, и подъехать к ней можно только по одной дороге, которая издалека просматривается. Поэтому Палыч должен был остановиться метров за триста до сауны, а дальше сначала охранник обязан был топать пешком, проверить обстановку, а мы в это время ждали в «Волге» с работающим двигателем, готовые стартовать в любой момент, если что–то не заладится.

Темно-серое небо над нами с востока начинало розоветь поздним осенним рассветом, а мы сидели, и Вадика не было. Он все не приходил, и, по мере того, как нарастало волнение, мы уже понимали, что заказ этот не для нас.

— Сваливаем, девки, — сказал, наконец, Палыч. Близкая опасность делала его голос моложе.

— Разворачивай машину, — скомандовала я. — И ждите меня. Мы его так не бросим.

— Дурная, что ли? — сразу окрысилась Света, бывшая третьей в тот день. У Вали был выходной, а Малый Конь должен был добраться домой сам — ее еще раньше оставили работать недалеко от квартиры, где жили девочки.

— Заткнись! — решительно сказала я. — Вы будете сидеть здесь, а я пойду одна, посмотрю, что там творится.

— Да подстава это! — истерично завизжала Светка. — Хочешь, чтобы нас всех приняли?

Формально она была права. Если в такой ситуации возникал форс-мажор, нам следовало как можно скорее убираться, и срочно звонить на базу. Там уже Мальвина сообщала о происшествии дежурной бригаде, которая обязана была разбираться дальше. Но вот только я прекрасно понимала, что в такое время наши дежурные братки наверняка уже разъехались или поотключали телефоны, или набухались, или еще что–нибудь, — но если кто–то и приехал бы, то не раньше, чем через час, а то и два.

Я не хотела больше слушать трусливую Светку и начала собираться — благо, кроссовки всегда ездили со мной в пакете. В минуту я сбросила туфли на высоком каблуке, переобулась и крепко завязала шнурки. Палыч уже развернул свою «Волгу» к выезду из тупика, я посмотрела на него и поняла, что наш водитель меня одобряет.

— Не волнуйтесь, — сказала я, чтобы ободрить подруг. — Я хорошо бегаю. Если что, удеру, а вы будьте готовы.

К чему именно им быть готовыми, я не стала распространяться. Светка пошла красными пятнами и была на грани срыва. Но Большой Конь, тоже испуганная, кивнула головой. Я запомнила этот ее ободряющий жест.

Триста метров пути среди гулкой утренней гармонии, легкой осенней паутины и птичьего гомона, позволили мне размять мышцы. Я была одета в узкие обтягивающие брюки с узором из блесток, и была уверена в себе. Только беспокойство за Вадика нарастало с каждым шагом, и я загоняла внутрь голос рассудка, шептавший мне, что права Светка.