Александр Силаев - Рассказки конца века

…а назавтра страна и ее пропаганда разошлись во мнениях — грянула революция. Величайший человек был назван ублюдком, а верящих в него объявили в лучшем случае дураками. В худшем случае их радостно вешали вдоль аллей, а ночью деловито расстреливали в подвалах.

Покончив с режимом, народ бросился на поиск героев. Как обычно, их доставали из лагерей, награждая овациями и должностями.

В тот день Ратоборов далеко не ушел.

«Выползай, гнида!» — крикнул полковник Штольц. «Руки на голову, пидармот!» — добавил майор Зубило. С радостным свистом контрразведчики вынули Ивана из картонной коробки…

Его привезли на допрос к психологам. Он плакал и говорил, что больше не будет. Но психологи били его железным прутом и с усмешкой говорили: не верим. Он вставал перед лаконичными на колени, но психологи усмехались еще злее.

Он клялся папой, мамой и Богом. Ему ответили, что к Богу он опоздал — согласно последним данным, Господь дал дуба. А папу с мамой еще найдут, чтоб они ответили перед нацией. Не по закону, конечно, а по справедливости. И когда они ответят по справедливости, сын их не опознает. А если родителей не казнят, то хотя бы стерилизуют, чтобы у них не рождались такие дети.

К утру версия была проработана: подонок завербован с одним условием — он должен совершить ЭТО. Год назад он сменил личину, поселился в коробке и начал готовиться. Ожидание заняло долгое время, но профессионалы никогда не спешат… В условном месте его ждал сообщник с билетом и документами, но оперативность Конторы помешала ему уйти. Родину, как это и положено, предали не бесплатно. Сумма, ждавшая террориста за океаном, оскорбляла своими нулями.

Осталось поименно перечислить всю агентуру.

Ратоборова привязали к стулу. Один из психологов, печально улыбнувшись, вынул свой инструмент. Другой вонючей лентой заклеил Ратоборову рот. Перед арестованным положили исписанные листы и синюю шариковую ручку. Он показал на пальцах, что готов подписать, но его неправильно поняли…

Через пару часов психологи узнали, что стряслась революция. Ивану рассказали чуть позже. К тому времени он казался вменяемым и звонко хлопал глазами в ответ на благую весть. Героя ласково гладили по лохматому темечку, а затем с песнями и анекдотами увезли в загородный пансионат.

На третий день новой эры тираноборца встречали с музыкой. Торжественный вечер победителей хохотал, гремел и обливался шампанским. Простого паренька ожидало вручение чего-то правительственного. О чудо! Впервые красивые женщины были не прочь отдаться, впервые серьезные мужики не возражали напиться с ним. Ратоборов ходил между столиков, приветливо озираясь по сторонам, а усталые старички вскакивали с мест и трясли его большую ладонь. Рыжеволосая дама уже третий раз подряд пила с ним на брудершафт. Бледный юноша регулярно подходил подергать за галстук. «Я ваш имиджмейкер», — робко объяснял он. «Не верь, он просто педик», — шептала ему рыжеволосая, пытаясь поцеловать в губы. Ратоборов кокетливо уворачивался, рыжеволосая делала вид, что сердилась, томный юноша делал вид, что он имиджмейкер. Здорово, думал Иван. Рыжеволосая дама прижалась к его груди, не забывая попинывать томного. С отчаяния юноша встал на четвереньки и громко залаял. Все засмеялись. Затем из литровой чаши по кругу пили коньяк. Затем танцевали. Затем на сцене появилась вице-президентская харя. Затем Ратоборов отстранил рыжую и строго направился к мужику в малиновой курточке. Он был один такой малиновый, остальные-то в смокингах, — оригинальность выделяла его из толпы. «А который нынче час?» — жестко спросил Ратоборов, пристально глядя в глаза малиновой курточке. Мужичок отрывисто сказал, что не знает. Ну ты и хвостохер, сказал Ратоборов. Я министр финансов в народном правительстве, уточнил мужичок. Врешь ты все, пустобес. Параш ты немытый, ясно? Мужик упирался в него мутным взглядом. Министр финансов не верил, что молодой человек общается с ним. Ратоборов молча потянулся к своей ширинке. Малиновый сначала не понял. А потом заорал.

Из-за этого его имя не вошло в учебники. Но вы же не отрицаете, что почти трое суток Иван был национальным героем?

— Вы признаете свою вину? — спросил судья.

— Нет, конечно, — лениво ответил мужчина, молодой и светловолосый.

— Вы могли бы рассчитывать на сорокапроцентную скидку, — напомнил адвокат.

— Да иди ты, — сказал обвиняемый.