Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

Вниз, круто под гору, одним большим скачком, наподобие аттракциона «американские горки» с милю длиной, шоссе спускалось через брешь к насыпи по дну Ком Уош. Вскоре они достигли первой группы механизмов — землеройные машины, большие грузовики, планировщики.

Бонни собралась идти дальше одна. Смит взял ее руку на мгновение. — Ты будь рядом, дорогая, — сказал он ей, — только внимательно слушай и смотри, а мы с Джорджем сделаем тяжелую работу. Сними каску, чтоб лучше слышать. Ладно?

— Хорошо, — согласилась она, — пока что. Но она хотела позже принять более активное участие в работе. Он согласился. Равное участие. Он показал ей ступеньки в открытую кабину 85-тонного тягача марки Эвклид. Она уселась там, как сторож в вороньем гнезде, а Смит и Хейдьюк принялись за работу.

Напряженная работа. Клик-клак — режут, рвут, ломают. Они исползали весь Катерпиллер D-9A, величайший бульдозер в мире, идол всех дорожников. Насыпали столько песка в карбюратор, что Хейдьюк не мог вставить в него щуп обратно на полную глубину. Он урезал его кусачками до нужной длины. Песок в маслоприемник. Он поднялся в кабину, попытался отвинтить колпачок топливного бака. Не смог. Молотком и долотом он разбил его, отвинтил, влил четыре кварты хорошего мощного Karo в дизельное топливо. Посадил колпачок на место. Посидел на водительском сиденье, поиграл минутку выключателями и рычагами.

— Ты знаешь, что было б здорово? — сказал он Смиту, который стоял пониже, пытаясь перерубить гидравлический шланг.

— А что, Джордж?

— Завести эту паскуду, загнать ее на вершину и спустить с обрыва.

— На это ушло бы полночи, Джордж.

— Да уж, вот это было б здорово.

— Все равно мы не сможем его завести.

— Почему?

— Да там у их ротора никакой нету рукоятки от магнето. Я смотрел. Они обычно вытаскивают рукоятку ротора, когда оставляют этих тварей на дороге.

— Да? — Хейдьюк вынул записную книжку и карандаш из кармана рубашки, включил фонарик, сделал пометку: рукоятки ротора . — Знаешь, что было б здорово?

Смит, занятый ликвидацией всех физических связей между головками цилиндра и топливопроводами, спросил:

— Что?

— Мы могли бы повыбивать шпильки из всех гусениц. И когда эта штука двинется, она выскочит из своих собственных чертовых траков. Они б тут уписались.

— Джордж, тут этот трактор пока что вообще не двинется с места. С места не сдвинется теперь-то.

— Пока что.

— Так я и сказал.

— То-то и беда.

Хейдьюк выбрался из кабины и подошел вплотную к Смиту, — там, в черном свете звезд, он делал свое скромное дело, луч его фонарика четко освещал установочный винт блока двигателя весом в три автобуса Фольксваген. Вот он, желтый Катерпиллер, огромный в темноте, неясно вырисовывается над двумя мужчинами с безразличием бога, покоряясь без дрожи своей эмалированной шкуры их злонамеренным надругательствам. Аванс за эту единицу оборудования составил около 30 000 долларов. А сколько стоили эти люди? При любом рациональном химико-психо-физическом анализе? Представители нации, состоящей из двухсот десяти миллионов (210 000 000) тел? Дешевея день ото дня, поскольку массовое производство снижает стоимость единицы продукции?

— То-то и беда, — повторил он. — Все эти перерезанные провода только притормозят их, но не остановят. Черт его подери, Редкий, мы зря тратим время.

— В чем дело, Джордж?

— Мы зря тратим время.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что мы на самом деле должны взорвать этого ублюдка. Его и все остальные. Поджечь их все, я хочу сказать. Сжечь их к чертовой матери.

— Так это же тогда будет поджог.

— Да ради Бога, какая разница? Ты думаешь, то, что мы делаем, намного лучше? Ты, черт подери, хорошо знаешь, что если бы старик Моррисон-Кнудсен был сейчас здесь со своими жлобами, он был бы счастлив, если б нас тут всех перестреляли насмерть.

— Да уж, тут ты прав, не слишком они будут счастливы от этого. Не больно-то хорошо они нас поймут.

— Они нас хорошо поймут. Они возненавидят нас до чертовых кишок.

— Они не поймут, зачем мы это делаем, Джордж. Вот что я хочу сказать. Я хочу сказать, нас неправильно поймут.

— Да нет, нас поймут правильно. Нас возненавидят.

— Может, мы должны объяснить …

— Может, мы должны правильно это делать. Не возиться тут с этими сраными мелочами.

Смит молчал.

— Давай уничтожим это дерьмо.

— Я не знаю, — сказал Смит.

— Изжарим его в его собственном жиру. У меня тут в рюкзаке случайно оказался небольшой шланг с сифоном. И спички как раз случайно есть. Мы только отсосем немного топлива из бака и вроде как обольем мотор и кабину, потом вроде как бросим туда спичку. Остальное Бог доделает.