Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

Трое мужчин сгрудились поближе к угасающему костру. Холодная ночь заползала им за ворот. Они пустили по кругу бутылку Смита. Потом Дока. Смит, Хейдьюк, Сарвис. Капитан, бездельник, лекарь. Три колдуна в весьма затруднительном состоянии. Какая-то тайная, хитрая близость сплотила их.

— Вы знаете, джентльмены, — сказал доктор. — Вы знаете, что, по-моему, мы должны сделать …

Хейдьюк только что жаловался на новые ЛЭП, которые он видел в пустыне накануне. Смит все стонал по поводу этой плотины, что закупорила Глен Каньон, сердце его реки, реки его сердца.

— Вы знаете, что мы должны сделать, — повторил доктор. — Мы должны взорвать эту плотину ко всем чертям. (Непристойный язык Хейдьюка несколько развязал его собственный).

— Как? — спросил Хейдьюк.

— Это ж незаконно, — сказал Смит.

— Ты говорил, — ты молился о землетрясении.

— Да-а, так ведь никакого нет же закона против него.

— Ты молился злонамеренно.

— Эт-то верно. Я все время так молюсь.

— С целью нанесения ущерба и разрушения государственной собственности.

— Ваша правда, Док.

— Это уголовное преступление.

— Разве это не просто проступок, наказуемый по суду?

— Это преступление.

— Как? — спросил Хейдьюк.

— Что — как?

— Как мы взорвем плотину?

— Какую плотину?

— Любую плотину.

— Вот теперь ты дело говоришь, — сказал Смит. — Но прежде всех — плотину Глен Каньона. Я требую — ее первую.

— Я не знаю, — сказал доктор. — Это вы — эксперт по уничтожению.

— Могу снести мост для вас — сказал Хейдьюк, — если вы мне добудете достаточно динамита. Но насчет плотины Глен Каньона — я не знаю. Для нее нам может понадобиться атомная бомба.

— Я уже сколько времени думаю об этой плотине, — сказал Смит. — И у меня есть план. Мы достаем три огромных экскурсионных судна, несколько дельфинов и …

— Помолчи-ка, — сказал Док, поднимая свою огромную лапу. Мгновение тишины. Он оглянулся вокруг, вглядываясь в темноту за костром. — Кто знает, какие уши у этих теней.

Они оглянулись. Пламя их маленького костерка бросало неверный свет на кусты, лодку, наполовину вытащенную из воды, камни и гальку, на пульсацию реки. Все женщины уже спали, их видно не было.

— Да нет тут никого вообще, одни мы, подрывники, — сказал Смит.

— Как знать? Штат может установить свои сенсоры где угодно.

— Не-е, — сказал Хейдьюк. — Они не прослушивают каньоны. Пока что. Не ставят здесь жучков. Но кто сказал, что мы должны начать с плотин? Есть масса другой работы.

— Хорошей работы, — подхватил доктор. — Хорошей, разумной, полезной, конструктивной работы.

— Я ненавижу эту плотину, — вмешался Смит. — Эта плотина затопила самый красивый каньон в мире.

— Мы знаем, — сказал Хейдьюк. — Мы чувствуем то же, что и ты. Но давай подумаем сначала о более простых вещах. Я бы с удовольствием опрокинул несколько опор этих линий электропередач, которые они понатыкали по всей пустыне. И эти новые жестяные мосты через Хайт. И все эти клятые автодороги, которые они строят по всей этой земле каньонов. Можно потратить целый год только на то, чтобы распотрошить эти их треклятые бульдозеры, черт бы их подрал.

— Слышу, слышу, — ответил доктор. — И не забудь про рекламные щиты. И открытые разработки. И карьеры. И трубопроводы. И новую железную дорогу Черная Гора — Пейдж. И тепловые электростанции на угле. И медеплавильные печи. И урановые шахты. И ядерные электростанции. И компьютерные центры. И скотоводческие компании. И отравителей дикой природы. И людей, бросающих пивные жестянки вдоль дороги.

— Я бросаю пивные жестянки вдоль чертовых дорог. Какого черта я не имею чертова права бросать эти чертовы жестянки вдоль этих чертовых дорог!

— Ну, ну. Не будь таким обидчивым.

— Зараза, — вставил Смит. — Я тоже так делаю. Я загаживаю все дороги, про которые меня не спросили, нравятся они мне или нет. Это моя религия.

— Точно, — сказал Хейдьюк. — Забросаем их дерьмом.

— Ну, хорошо, — сказал доктор. — Я как-то об этом не подумал. Штабелируйте отбросы вдоль дорог. Швыряйте их в окна. Ну,… почему бы и нет?

— Док, — сказал Хейдьюк, — это освобождение.

Ночь. Звезды. Река. Доктор Сарвис рассказывает своим товарищам о великом англичанине по имени Нэд. Нэд Лудд. Его считали сумасшедшим, но он ясно видел врага. Видел, что происходит, видел угрозу, и действовал прямо и непосредственно. И о деревянных башмаках, сабо. Гаечный ключ в деле. Обезьянья работа. Бунт бессловесных. Маленькие старушки в деревянных сабо.