Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

Епископ поднял руку.

— Прекратить огонь.

Эхо от выстрелов прокатилось вдаль, вниз, через Долину Богов, затихнув перед стенами и выступом плато в пяти, десяти, двадцати милях отсюда.

— Рудольф!!! — крикнул епископ. — Ты спускаешься? — он подождал. Ничего в ответ, кроме птиц. — Прикрой меня, — сказал он брату. — Я хочу вытащить этого дьявола оттуда.

— Я пойду с тобой.

— Останься, — шепотом, — это приказ.

— Не говори ерунду, Дадли. Я иду с тобой.

Епископ Лав сплюнул на землю.

— Ну ладно, Сэм, убьют тебя, не обижайся.

Он крикнул остальным четырем:

— Прикройте нас.

Брату:

— Идем.

Они крались от дерева к дереву до последнего клочка земли, пока не дошли до края обрыва. Никого.

Не было сомнений в том, что он исчез. Рудольф скрылся. Его джип также испарился. Ничего не осталось, кроме одинокого можжевельника, потрескавшегося куска песчаника у его основания и несколько капель смазки, кусочков металла на земле.

— Его нет, — сказал брат.

— Это невозможно.

— Даже джипа нет.

— Я вижу, не слепой, черт побери.

Епископ Лав поднялся на колени, уставившись на определенное, явное, ощутимое, почти прощупываемое, очевидное наличие отсутствия. Пот капал у него из носа. — Но это же невозможно!

Они подошли к краю и заглянули вниз. Все видели то, что было внизу: уступ из голого камня футах в ста ниже, изрытая бесплодная земля, ущелья, овраги, сухие русла ручьев, пески и валуны до Комб Вош, высокий отвесный фасад Комб Ридж за стеной, горы за грядой. Сэм улыбнулся брату:

— Ну что, губернатор..?

— Заткнись. Я пытаюсь понять…

— Впервые за это время…

— Заткнись. Давайте присядем здесь в тени и подумаем, что могло произойти.

— Может быть сейчас связаться по радио с шерифом?

Епископ Лав вырвал стебель травы и стал ковырять им в зубах. Сидя на корточках он чертил палочкой на земле.

— Я позвоню шерифу, когда поймаю этого гада, — сказал он. — Его и его чертовых друзей. Тогда я позвоню шерифу. Не раньше.

— Ладно, отлично. Давай поймаем их. Как?

Епископ прищурился на солнце, нахмурился, глядя на брата, еще раз посмотрел на дерево и снова на каменистую землю под своими ботинками. Он жевал, чертил на земле и думал.

— Я работаю над этим.

— Эй, ну и что случилось потом? — она смотрела на него влюбленными глазами, разинув рот от изумления.

— Ты был там, — сказал Док, — в западне на краю стофутовой скалы… С епископом и шестью его фанатичными сторонниками, вооруженными до зубов и с местью в сердцах…

— Да, было дело, — Джордж откупорил шестую банку «Шлица» за последние полчаса.

— Нет пути вниз и нет пути назад…

— Да, точно. Шестеро против меня одного. Да. Дерьмо, — он опрокинул банку себе на лицо. Они слушали ужасные глотающие звуки, смотрели на его прыгающий кадык, Смит, поворачивая вертел с их ужином, задумчиво улыбался, глядя на пламя. Доктор Сарвис потягивал «Вайлд Терки» с дорожной водой, Бонни Абцуг курила свой «Овалтайн».

В вечерних тенях, под пятнами света и тени, отбрасываемой маскировочной сеткой с сосен, стоял припаркованный пикап Смита; рядом с ним был помятый, голубой джип, его багажник, крытый брезентом грузовой отсек был покрыт дюймовым слоем темно-рыжей пыли. Кроме того, в лобовом стекле была неровная зазубренная пробоина, размером с футбольный мяч.

— Ну?

— Что ну?

— Что ты сделал?

— Когда?

— Ладно, Джордж!

Джордж выпил банку пива. Смит смотрел на него. Он подмигнул Смиту, посмотрел на Бонни и Дока.

— О, Боже, это сложная история. Вам не понравится слушать ее целиком. Скажем так — я спустился оттуда, и доехал до Комб Вош, выехал на дорогу, и вот я здесь.

Они уставились на него в тишине. Бонни передала сигару. Док закурил свежую «Марш-Вилинг». Редкий Гость повернул вертел.

— Ладно, — сказала Бонни, — забудем об этом. Поговорим о чем-нибудь еще. О чем мы поговорим?

— Но если вы настаиваете…

— Нет, нет, все в порядке.

— Если вы настаиваете, — сказал Смит, — ты спустил его вниз на лебедке.

— Конечно. Как же иначе.

Джордж гордо улыбнулся им всем после короткой паузы, последовавшей за очередной банкой пива. Он выглядел истощенным, грязным, голодным, его глаза были красными от солнца и переутомления, с кругами вокруг глаз, как у енота. Тем не менее он не был готов сдаться. Слишком устал, чтобы спать, объяснил он.

— Так что там насчет девушки?

— Лебедки, — сказал Хейдьюк, — вон та штуковина спереди. Там есть сто пятьдесят футов веревки. Больше ничего.