Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

— Где карабин?

— Я отдала его им.

— Что!?

— Это же их ружье.

— Ради Бога, — Хейдьюк приостановился, чтобы оглянуться. Никто не появлялся из темноты. Бонни тоже остановилась. — Беги, я догоню, — он вынул револьвер и выстрелил поверх кромки ущелья, чтобы там внизу поняли как себя вести. Ответа не последовало. Они побежали. Солнце зашло.

— Как насчет отпечатков пальцев? — спросил он, переводя дух.

— Каких… отпечатков?

— На карабине.

— Они не смогут… ими воспользоваться.

— Почему нет? Они могут… найти кого угодно… ради Бога…

— Только не меня. — Бонни бежала, волосы ее развевались, дыхание было тяжелым, но ровным, — у меня не брали отпечатки пальцев.

Хейдьюк был впечатлен. Черт меня возьми, подумал он.

— Ни разу в жизни?

— Ни разу в жизни.

Все складывалось хорошо. Солнце зашло, сумерки перешли в вечер. На пурпурном небе появились точки звезд. Никаких летающих объектов не было. Хейдьюк раскопал кусачки для проволоки и бензопилу (собственность г — на Сарвиса). Они прошли всю ночь до джипа, который они нашли после нескольких кругов под вьетнамской маскировочной сеткой, в полной сохранности.

Когда они свернули сетку, они услышали ненужные сирены, увидели слишком много красных огней полицейского фургона из Навахо, он ехал по хайвэю в сторону горящего вертолета. Стоя на капоте джипа пока Хейдьюк упаковывал вещи, Бонни увидела, как полицейский фургон остановился, повернул и поехал сквозь проволочный забор к пожару через дюны. Пикап проехал несколько сот ярдов, пока не засел в песке. Она видела, даже при тусклом свете звезд, как он все глубже увязал пока человек за рулем (офицер Нокаи Бегай) продолжал упрямо гонять мотор пока его помощник (офицер Алвин Т. Пешлакай) стоял снаружи, размахивая фонариком и выкрикивая инструкции. Колеса вращались, мотор ревел, глотки кричали, пока Хейдьюк тихо вывел свою машину хайвэй.

Хайвэй вероятно полон les flics? Очень может быть. Хейдьюк не включал фары и когда первые фары встречной машины появились на пути он съехал на полосу для грузовиков и остановился. Машина проехала, за ней другая.

Он вернулся на хайвэй и проехал еще десять миль с потушенными фарами. Опасно? Возможно. Но не невозможно. Хейдьюк не считал трудным ехать. Бонни Абцуг кусала кулаки и приставала с дурацкими советами вроде:

— Ради всего святого, включи фары. Ты хочешь нас поубивать?

Единственное, что его беспокоило, были лошади: ночью их трудно увидеть даже с фарами.

Они выехали на грунтовую дорогу, ведущую к северо-востоку в Шонто и Бетатакин. Хейдьюк повернул и отъехав от трассы включил фары. Они хорошо провели время, остановившись в одиноком пустынном месте между двумя голыми, сухими можжевельниками, распаковали вещи, упакованные в тяжелые полотняные мешки, которые Банда спрятала здесь после операции с железнодорожным мостом. Это была идея Хейдьюка — он хотел спрятать динамит в мешках по, как он говорил, «санитарным причинам» для дальнейшего использования. Абцуг утилизировала пустые коробки, это была ее идея.

Когда Хейдьюк загрузил два мешка назад она снова стала ныть:

— Я не собираюсь ехать в этой самой машине с этим всем! — но в ответ прозвучало:

— Тогда иди пешком! — она притихла. Они поехали. Топливо заканчивалось. Хейдьюк остановился возле знакомого кемпинга Парк Сервис в Бетакине. Он пошарил под сиденьем и нашел свою кредитную карту из Оклахомы, кусок неопренового шланга, «мой маленький воровской шланг», как он его называл, и исчез в темноте с сифоном и двумя канистрами.

Бонни ждала, повторяя снова нудные вопросы по поводу ее здравого рассудка. Нет вопросов по этому поводу к ее товарищу, или этому многоженцу, джек-мормону, речному гиду, или бедному сумасшедшему Доку. Но что я-то делаю здесь? Я, чудесная еврейская девушка, со степенью магистра по французской литературе (sic!). С мамой, которая волнуется обо мне и отцом, зарабатывающим 40 000 в год. Сорок тысяч чего? Женских корсетов, чего же еще. Я, Абцуг. Нормальный, здравомыслящий человек. Бегающий вокруг этих сумасшедших goyim в центре Аравии. Мы никогда от этого не избавимся. У них есть свои правила.

Хейдьюк вернулся, бросил назад две полные канистры. Снова пошарил под передними сиденьями — он нашел лейку и залил десять галлонов в бак, затем снова пошел с пустыми канистрами.

— Куда ты?

— Залить запасную канистру.

О, Боже. Ушел. Она ждала, проклиная себя, то засыпая, то просыпаясь от страха.