Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

— Ладно, Леопольд, — сказал Хейдьюк, слегка смутившись, — и ты, парень, вы оба ложитесь на землю. Лицом вниз. Руки за голову, так, хорошо. Так и лежите, не двигаясь, — Хейдьюк засунул карабин между ног, вынул нож и перерезал оковы. — Пошли отсюда, — прошептал он, — быстро. Пока я никого не убил.

— Дай мне ружье.

— Нет.

— Дай сюда.

— Нет. Вылезай сюда, я дам здесь.

Бонни сняла наручники.

— Все в порядке, — она поднесла губы к грязному уху Хейдьюка, укусила мочку, прошептала, — я люблю тебя, сумасшедший придурок.

— Пошли.

Она легко вскарабкалась на склон, ее подошвы хорошо цеплялись за поверхность, как лапы ящерицы.

Хейдьюк дал ей карабин.

— Держи их на прицеле, — он взял револьвер, взвел курок. — Все, ребята, переворачивайтесь. Так, теперь снимите ботинки. Хорошо. Теперь бросьте их… э-э… Тельме. — Они послушались. — Так, хорошо.

Двое мужчин ждали, глядя на него, с полным вниманием. Как и следовало ожидать от человека, который смотрит в черное дуло «магнума–357», танцующего в неверной руке лунатика.

Сейчас их убить? Или потом?

— Снимите штаны.

Эта команда вызвала протесты. Охранник со слабой улыбкой сказал:

— Здесь же леди.

Хейдьюк поднял револьвер и выстрелил в двух футах он него, отбив кусок камня от стены. Воздух всколыхнулся. Невидимая пуля, смертоносный свинцовый астероид, срикошетил от скалы и полетел вниз в ущелье. Каскад брызг камня посыпался на шляпу охранника и попал ему за шиворот.

Хейдьюк перезарядил.

Довод показался им убедительным, оба без разговоров сняли штаны, торопливо и не очень грациозно. Пилот носил под брюками красные шикарно отделанные трусы, которые он возможно с удовольствием открыл на обозрение Бонни, которая смотрела с высоты. Охранник был более консервативен, возможно республиканец, носил традиционные среднеамериканские трусы, в пятнах от мочи. Он имел право протестовать.

— Хорошо, — сказал Хейдьюк, — теперь выньте ваши кошельки, или что там у вас, — бросьте штаны наверх.

Они послушались, хотя охраннику пришлось дважды бросать штаны, пока они достигли вершины.

— Теперь снова ложитесь на живот, руки за голову. Хорошо. Оставайтесь так лежать или я вас, болванов, отправлю к праотцам! — крикнул он, пряча оружие в кобуру и карабкаясь по склону.

Наверху они наспех посовещались, затем Хейдьюк побежал к вертолету вместе со штанами и ботинками. Бонни осталась на месте, с карабином охранять узников. Солнце двигаясь на восток было в дюйме от горизонта.

Хейдьюк в вертолете запихнул в кабину шмотки. Он посмотрел на раскуроченное радио и пожалел об этом. Неплохо было бы знать, кто и что летает здесь поблизости. Он поразмышлял над органами управления машиной, но потом решил, что нет времени. Надо идти назад, забрать пилота, заставить его… Нет! Нет времени, надо отсюда убираться, и побыстрее.

Он вытащил пистолет пилота из-за ремня и выстрелил по панели управления. Панель превратилась в кашу. Он повернулся к головке винта и выстрелил по двигателю, по лопастям, по поворотным элементам, по подшипникам. Три или четыре пули прошли мимо, он не хотел больше тратить боезапас. Последние пули он выпустил по топливному баку над двигателем, высокооктановый бензин полился вниз.

Он нашел летные карты в кабине, смял их, поджег спичкой и бросил горящий шар на песок за мотором и тут же отбежал от машины. Шар вспыхнул, загорелся и пламя перешло на топливо.

Хейдьюк забросил пистолет летчика в огонь и быстро вернулся обратно, пока пламя не добралось до баков. Взрыв сотряс воздух, начался пожар, яркое пламя полыхало в закатном солнце, после паузы оно достигло апогея и скрылось в вертолете, облизывая всю машину от кабины до хвостового винта языками тягучего, живого, энергичного огня.

Так, подумал Хейдьюк, удовлетворившись в конце концов, хоть одного замочил. Черт, черт, черт! Полный благосклонности он повернулся к Бонни.

— Пошли.

— Что с этими делать будем?

— Убей их, или расцелуй, мне-то что? — заорал он. — Пойдем.

Бонни посмотрела на Хейдьюка, затем вниз на пленников. Она колебалась.

— Вот твое ружье, — сказала она, бросив его в сумерки ущелья. Ручная винтовка армейского образца, грубо упала на скалы и поломалась. — Прости. Нам надо идти. Ты можешь…

— Пошли! — рявкнул Хейдьюк, взмахнув рукой.

— Ты можешь согреться на костре, когда мы уйдем, — она побежала за любимым. Бок о бок они бежали мимо оплавляющегося вертолета в тень можжевельников.