Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

Кто-то пронзительно кричал, обращаясь к нему. Или что-то?

Полный вперёд. Трактор рванулся вперёд на один оборот зубчатого колеса и остановился. Блок двигателя дал трещину; фонтан пара ударил вверх, нетерпеливо свистя. Двигатель боролся за жизнь. В коллекторе что-то взорвалось, и из выхлопной трубы вырвалась струя голубого пламени, запустив к звёздам сноп горячих искр. Двенадцать поршней, тесно связанных в своих камерах, превратились в одно спаянное целое с цилиндрами и блоком, одну добела раскалённую неподвижную энтропическую молекулярную массу. Всё есть Одно. Крик всё ещё раздавался. Пятидесятитонный трактор, кричащий в ночи.

— Мы его прикончили, — сказал человек в маске. — Больше мы тут ничего сделать не можем. Он выбрался из кабины назад под восьмитонными рипперами. — Пошли, — закричал он. — Кто-то идёт. — И растаял в темноте.

Хейдьюк взял себя в руки, выбрался из трактора. Он всё ещё слышал чей-то крик. Бонни.

Она дёргала его за рукав, указывая в сторону леса. — Ты что, не видишь? — кричала она. — Огни, огни! Да что с тобой?

Хейдьюк посмотрел туда и схватил её за руку. — Сюда!

Они побежали по вырубке между пней, под укрытие лесного шатра, и тут на вырубку, грохоча, выехал грузовик. Фары включены, фара-искатель осветила всё вокруг и почти поймала их своим лучом.

Но не совсем. Они уже были в лесу, среди дружественных деревьев. Нащупывая в темноте дорогу туда, где Хейдьюк надеялся увидеть свой джип, они вдруг услышали гром копыт. Кто-то во весь опор мчался галопом мимо них верхом на лошади. Из грузовика, остановившегося у свистящего бульдозера, высадилось несколько человек — один, два, три — невозможно сосчитать в темноте. Хейдьюк и Абцуг смотрели, как они освещали фарой вырубку, деревья в поисках лошади.

Опять слишком поздно: всадник мелькнул — и исчез в лесу, промчался по дороге к границе ночи. Грохнул выстрел — раз, другой, — в бессильном протесте, и всё стихло. Топот копыт замер вдали. Люди из грузовика поспешили на помощь кому-то, кто колотил изнутри в стены конторы. Тяжеленько им придётся вытаскивать его из-под той груды земли, что Хейдьюк навалил на искорёженную дверь.

Бонни и Джордж влезли в свой джип.

— Ради Бога, кто это был? — потребовала Бонни.

— Сторож, я думаю.

— Да нет, я говорю, этот всадник?

— Не знаю.

— Но ты же был с ним.

— Я ничего о нём не знаю. Закрывай дверь и давай уносить ноги отсюда. — Хейдьюк включил двигатель.

— Нас услышат, — сказала она.

— Да нет, за шумом бульдозера не услышат. — Он потихоньку повёл машину между деревьями, не включая фар, только в свете звёзд, потом по главной лесной дороге, направляясь обратно на автостраду к Северному кряжу. Почувствовав, что отъехал достаточно, и опасность миновала, он включил фары и газанул. Хорошо отлаженный джип мягко заурчал и плавно понёсся вперёд.

— Ты в самом деле не знаешь, кто это был?

— Я правда не знаю, милая. Я сказал тебе всё, что знал. Зови его Кемосабе.

— Что это за имя?

— Это слово на языке индейцев пайюта.

— Что оно значит?

— Дурная башка.

— Это логично. Подходит. Я есть хочу. Накорми меня.

— Подожди, пока мы ещё немного отъедем от этой лесосеки.

— А кто был в том грузовике?

— Я не знаю, и не хотел болтаться вокруг, чтобы узнать, а ты? — Он решил уколоть её этим. — А ты , мой лихой караульный?

— Слушай, — сказала она, — ты тут по этому поводу не выступай. Ты велел мне быть при джипе — и я была. Ты хотел, чтобы я следила за дорогой, — я следила.

— Ладно, — сказал он.

— Ну так и заткнись.

— Ладно.

— И развлекай меня, мне скучно.

— Ладно. Вот кое-что для тебя, настоящая головоломка. Какая разница между Одиноким Рейнджером и Богом?

Бонни думала об этом, пока они ехали лесом. Она скрутила маленькую сигаретку и думала, думала, думала. Наконец сказала: — Что за глупая головоломка. Сдаюсь.

— Одинокий Рейнджер существует на самом деле.

— Не понимаю, — сказала Бонни.

Он потянулся к ней, обнял, усадил уютно рядом с собою. — Неважно.

Хейдьюк и Абцуг устроились на ночь незаконно (не получив даже разрешения на розжиг костра), в нарушение всех правил, вдали от автострады, у давно закрытой пожарной дороги под сенью осиновой рощи.

Они проснулись поздно, и он подал ей завтрак в постель. Пение птиц, солнечное сияние, и т. д., и т. п. После чего она сказала: — Теперь я бы не против чего-нибудь поесть.

Он повёз её в Норт Рим Лодж позавтракать. Это был поздний завтрак, состоявший из апельсинового сока, вафель с пеканом, яичницы-глазуньи, жареной картошки, ветчины, тостов, молока, кофе, ирландского кофе и веточки петрушки. Всё было чудесно. Хейдьюк вывел её на террасу, чтобы показать вид на высокий утёс над Гранд Каньоном реки Колорадо.