Александр Беатов - Время дня - ночь

Из коридора доносился шум пылесоса. Алексей поднялся, подошёл к окну. По небу бежали не то тучи, не то мокрый заводской дым. И он отправился на кухню пить чай. А вскоре за окнами начал накрапывать дождь. Казалось, что утреннее солнце тоже приснилось. Алексей вышел на лестницу покурить и тогда снова отчего-то ему вспомнился Николай, "запретная зона", — и на душе тоскливо защемило…

Наступила осень. Волгина, Казанкова, Машку и ещё десятка два рабочих из их цеха неожиданно послали в колхоз на заготовку картофеля. С большим трудом удалось занять денег и, прежде чем их посадили в автобус, успели-таки запастись выпивкой. У Игоря в заводской камере хранения оказался портативный магнитофон, который он только что починил для кого-то. Поэтому в автобусе рабочие ехали под музыку, курили, рассказывали анекдоты, матерились во весь голос и пели блатные песни, не обращая внимания на двух молодых работниц из их цеха.

Ехали долго. Саша и Игорь, отделившись от работяг, заговорили о религии. Саша пересказал товарищу ново-заветную историю, растолковал некоторые евангельские притчи. Игорь внимательно слушал, забыв про свой магнитофон, с которым забавлялась рабочая молодёжь. Он живо заинтересовался Сашиной проповедью, стал задавать разные вопросы. Саша пытался, как мог, доказать бытие Божие, находя убедительные доводы и аргументы на все вопросы друга. Игорь, впрочем, и не спорил, а впитывал, как сухая губка.

По приезде в колхоз их беседа была вынуждена прерваться. Всех распределили по разным участкам. Всех рабочих определили на переборку картофеля.

Стояла пасмурная погода. Рукавиц не хватило. Тем не менее, стоя около ленты немудрёного конвейера в грязи по самую щиколотку ботинок, принялись за работу.

Временами конвейер со скрежетом останавливался, и, приставленный следить за порядком колхозник, спешно кидался к рубильнику — поскорее выключить машину, чтобы не дать сгореть двигателю. Рабочие отходили поболтать и перекурить. Дело двигалось медленно. Выбив кайлом из передаточных роликов застрявший булыжник, механик включал машину и звал всех занимать свои места. Не сразу, после нескольких понуканий, побросав докуренные сигареты, рабочие лениво вставали вокруг ленты и на время замолкали. Изредка кто-то шутил по поводу работы или пытался поддеть двух приунывших девиц.

После очередного перекура, когда они снова оказались у ленты, Игорь, приоткрыв куртку, показал Сашке отрезок ржавой трубы.

— Зачем тебе это? — спросил Сашка.

— Затем, что пить пора! — ответил Игорь, криво улыбаясь.

— Пить-то давно пора, а труба зачем? — не понял Сашка.

— Сейчас узнаешь…

Воровато оглядевшись по сторонам, Игорь вытащил трубу и аккуратно положил её поперёк нижней ленты конвейера, которая понесла её к передаточным роликам. Одновременно он бросил на ленту булыжник, сразу потерявшийся среди картошки.

— Ты думаешь, почему мы так часто курим? — ехидно заметил он, сразу начиная усердно перебирать картошку. — Пока ты отдыхал в больнице, нас с этой картошкой уже достали…

— Так это ты, что ли делал это всё время? — удивился Сашка.

— Нет! Не я! Дядя Коля!

— А знаешь, что будет, если узнают?!

— Конечно, знаю! Ноги перебьют кайлом!

Игорь засмеялся — и в это же самое время раздался лязг, скрежет и протяжное циркумфлексное завывание мотора.

Колхозник метнулся к рубильнику. В наступившей тишине, отходя от ленты и закуривая, рабочие улыбались, слушая отборный мат механика.

— Смотри! — сказал Игорь, закуривая. — Сейчас он найдёт камень, застрявший в шестернях, точно так же, как до этого. Выбьет его своим кайлом и подумает, что поправил дело. И только он включит машину, как труба войдёт под ролики ещё дальше. И тогда наступит полный конец!

Так оно и вышло. После того, как машина остановилась во второй раз, сколько колхозник ни пытался найти причину поломки, ничего у него не выходило. Никто из разбредшихся работяг не предлагал ему помощи. Решив, что сгорел двигатель, он приказал перебирать картофель вручную, отчего все категорически отказались. Самому колхознику, по-видимому, тоже не очень-то хотелось работать, и он пошёл докладывать о случившемся начальству. Больше его никто не видел.

Рабочие разделились на группы, стали распивать водку и закусывать. Игорь, Сашка и Машка и ещё трое их компаньонов разместились в каком-то полу-развалившемся сарае и стали разливать водку по стаканам, взятым навсегда из заводской столовой. Закуски было мало — все быстро захмелели. Вскоре различные группы рабочих стали соединяться. Начались общие разговоры, шутки. Батарейки в магнитофоне сели, и звук начал здорово "плыть", будто бы и магнитофон опьянел. Не выключая его, Игорь зачем-то положил его в авоську и направился к выходу. Выходя из сарая, на доске, лежавшей в грязи, он потерял равновесие и, чтобы не упасть, стал балансировать авоськой с завывающим в ней магнитофоном. Это не помогало. Его продолжало кренить на спину. Игорь вытянул одну ногу вперёд, будто солдат, готовящийся к маршу, и стал раскручивать рукою авоську, пытаясь избежать падения.