Пол Боулз - Нежная добыча

— Луча, в этой стене полно чудищ! — вскрикнула она.

Близко от лампы пролетел жук, передумал и опустился на стену. К нему метнулся ближайший паук, схватил жертву и вместе с ней исчез в стене.

— А ты на них не смотри, — посоветовала Луча, но все равно опасливо покосилась на пол у своих ног.

Чалия оттащила кровать на середину комнаты и придвинула к ней маленький столик. Задула лампу и откинулась на жесткий матрас. Гул ночных насекомых звучал невыносимо громко — несмолкаемый дикий вой, он перекрывал даже шум ветра. Джунгли снаружи иссохли. Ветер проносился сквозь них, и они царапались миллионами звуков. Время от времени с разных сторон доносилась обезьянья перекличка. Иногда подавала сварливый голос какая-то ночная птица, но ее почти не было слышно за назойливой песнью насекомых и шелестом ветра по раскаленной земле. И везде — кромешная тьма.

Через час, наверное, Чалия зажгла у кровати лампу, поднялась и в ночной рубашке вышла посидеть на веранде. Поставила огонь на прежнее место у стены и развернула к нему стул. И сидела, наблюдая за стеной, до глубокой ночи.

На рассвете воздух остыл, и его наполнило долгое мычание, вблизи и вдали. Едва небо просветлело совсем, подали завтрак. Из кухни слышался гвалт женских голосов. В столовой пахло керосином и апельсинами. В центре стола на блюде горой лежали толстые ломти бледного ананаса. Дон Федерико сидел во главе, спиной к стене. Прямо за ним ярко горели свечи в небольшой нише, где стояла Пресвятая Дева в серебристо-синем облачении.

— Хорошо спалось? — спросил дон Федерико Лучу.

— Ах, просто чудесно!

— А тебе? — спросил он Чалию.

— Я никогда хорошо не сплю, — ответила та.

С веранды в комнату забежала ошалевшая курица, и девчонка-служанка погнала ее прочь. На дворе индейские ребятишки охраняли квадрат бельевых веревок, унизанных всевозможной свежатиной — полосами мяса, петлями требухи. Когда слишком низко проносился очередной стервятник, дети прыгали, кричали хором и прогоняли его в небо. Чалия нахмурилась: слишком орут. Дон Федерико улыбнулся.

— Все в вашу честь, — пояснил он. — Вчера мы зарезали телку. Завтра уже ничего не останется.

— Неужели стервятники?.. — ужаснулась Луча.

— Нет, конечно. Пастухи и слуги отнесут немного домашним. Да и сами подчистят недурно.

— Ты слишком их балуешь, — сказала Чалия. — Им это не на пользу. От этого у них все недовольство и обида. Но, как я понимаю, если им не дать, они сами стащат.

Дон Федерико отодвинул стул.

— У меня никто еще не крал. — Он встал и вышел.

Сразу после завтрака, пока день только занимался и солнце стояло невысоко, он регулярно, по два часа объезжал свое поместье. Предпочитая навещать вакеро , отвечавших за различные участки, без предупреждения, он всякий раз менял маршрут. Дон Федерико объяснял это Луче, отвязывая лошадь от забора из колючки, что высился вокруг всего дома.

— Не потому, что я ожидаю найти что-то не в порядке. Но это самый верный способ всегда и всюду заставать порядок.

Как и Чалия, Луча сомневалась, что индейцы способны хоть что-то делать правильно.

— Очень разумный подход, — одобрила она. — Я уверена, ты чересчур потакаешь этим ребятам. А им нужна крепкая рука — и никакой жалости.

Над высокими деревьями за домом, бесконечно воспроизводя свой эллиптический маршрут в небесах, пронзительно кричали красно-синие ара. Луча подняла к ним глаза и увидела на верхнем крыльце Чалию — та заправляла рубашку хаки в бриджи.

— Рико, подожди! Я с тобой! — крикнула сестра и бросилась в свою комнату.

Луча повернулась к брату.

— Ты ведь не возьмешь ее? Как она может! Когда мама…

Дон Федерико оборвал ее, не дав сказать то, отчего ему стало бы больно.

— Свежий воздух и движение вам обеим не повредят. Поехали все вместе!

Луча даже примолкла, оторопело глядя ему в лицо. Наконец произнесла:

— Я не могу, — и зашагала прочь к открытым воротам. Несколько пастухов не спеша двинулись на лошадях от загона к дому. Чалия появилась на нижнем крыльце и заспешила к воротам, где стояла, глядя на нее, сестра.

— Значит, едешь кататься верхом, — сказала Луча. Голос ее звучал бесстрастно.

— Да. Поедешь? Видимо, нет. Мы скоро вернемся — или нет, Рико?

Дон Федерико, пропустив ее вопрос мимо ушей, сказал Луче:

— Тебе тоже не помешало бы съездить.

Когда она не ответила, а вышла из ворот и захлопнула их, он велел одному пастуху слезть с лошади и подсадить на нее Чалию. Та по-мужски уселась и сверху широко улыбнулась юноше.