Ричард Олдингтон - Дочь полковника

Перфлит почувствовал, что у него недостанет духа сломать и эту последнюю соломинку, за которую ухватилась вера мистера Джадда в человеческую натуру и Страну, а потому он промолчал и не стал намекать, что и популярная пресса может быть причастна к закулисным штучкам. А мистер Джадд продолжал убедительным тоном:

— Ну, раз вас в парламент не влечет, сэр, так почему бы вам не жениться? Поверьте слову, сэр, человек понятия не имеет, что такое деятельная жизнь, пока не обзаведется женой и детьми.

— В том-то и беда! — доверительно сообщил Перфлит. — Как раз этого я и хочу избежать.

— Неужто, сэр? — Вежливость не позволила мистеру Джадду высказать свое мнение или задать наводящий вопрос. Перфлит помолчал и решился. Посоветуйся с оракулом Джаддом, точно Панург с Трибуле. Эта литературная аналогия еще больше его подбодрила и убедила, что к нему возвращается душевное равновесие.

— Что бы вы сказали, Джадд, если бы я вам признался, что запутался с одной девушкой и не знаю, как выпутаться?

— Запутались с девушкой! — изумленно повторил мистер Джадд. — Вот уж о ком бы я ничего такого не подумал бы, сэр. Право слово.

И мистер Джадд покачал головой с глубокой укоризной.

— Дело в том, что она как будто твердо решила женить меня на себе, а я… э… я по глупости дал ей кое-какой повод и поставил себя в чертовски неловкое положение.

— А! — произнес мистер Джадд, вновь обретая безмятежность. — Так вы это не про нашу Лиззи?

— Лиззи? Боже мой, конечно нет!

— Рад слышать, сэр, — виновато отозвался мистер Джадд. — Раз она вышла замуж и устроилась, так хватит ей повесничать. Знаете, сэр, я просто диву даюсь, как мужчины все кружат около нее, все кружат, точно мухи над дохлятиной. Прямо привораживает их, не иначе. Сначала полицейский, потом Том, а после еще мистер Смейл, хоть ему-то в его годы пора бы и остепениться. Я так понимаю, сэр, это и есть то самое, что зовется «роковой дар красоты».

— Dono infelice di bellezza, — прожурчал Перфлит ту же фразу в ее первозданном итальянском виде, подавляя смешок, чтобы не обидеть мистера Джадда. — Нет, это не Лиззи, хотя и жаль. Она не замужем и принадлежит… э… к моему сословию. Ну и мне сдается, что сейчас я стал объектом ее матримониальных намерений.

— Хм! — Мистер Джадд задумался. — Прошу прощения, сэр, но эта барышня, что — под сердцем носит?

Мистер Перфлит вскинул руки, словно открещиваясь даже от мысли о чем-либо подобном.

— Боже великий, нет, конечно!

— И вы никак себя не связали, сэр? Ничего не говорили, ну там про свадьбу, что, дескать, потолкуете со священником о разрешении на брак? Или что пора бы вам зажить своим домком?

— Нет. Ни о чем подобном, безусловно, и речи не было.

— И кольца ей не дарили? И писем подсудных не писали?

— Нет, Джадд, ни словечка, ни единой побрякушки, ни единой буковки.

— Это вы ловко, сэр! — с восхищением произнес мистер Джадд. — Вот уж не подумал бы, что у вас сообразительности хватит после всех ваших книжек-то. Только, коли уж вас мое мнение интересует, так, на мой взгляд, никакие присяжные ей ничего не присудят, особенно, как она под сердцем не носит. — И мистер Джадд подкрепил свой приговор, с мудрой торжественностью запыхтев трубкой.

— Но я же вовсе не иска опасаюсь, — с некоторым раздражением возразил Перфлит. — Об этом и вопроса не встает. Опасаюсь я…

И он замолк, стараясь понять, чего, собственно, он опасается.

— Так чего же, сэр? — подбодрил его мистер Джадд.

— Я опасаюсь, как бы она с помощью матери не сумела поставить меня в ложное положение, представив все так, будто я ухаживал за ней с серьезными намерениями. Вы ведь знаете, Джадд, что такое женщины!

Мистер Джадд сочувственно кивнул.

— Женщины, сэр, удивительные создания, удивительные! Только одно средство и есть — не потакать им. Стоять на своем и не потакать. Это они ценят, сэр, и ничего другого не желают. А вот стоит вам поддаться, пойти у них на поводу, ну и проживете жизнь подкаблучником, сэр.

Перфлит не сомневался, что так оно и будет, если он оставит хоть малейшую зацепку, и содрогнулся при этой мысли.

— Так, значит, Джадд, вы не верите в женскую свободу?

От избытка чувств мистер Джадд даже остановился.

— В женскую свободу? Да какого еще рожна им надо? В парламент они пробрались? Пробрались. Добились, что пивные полдня стоят закрытые и цена на пиво до небес подскочила? Добились. Все наши деньги к рукам прибирают, так или не так? И курят, и ноги заголяют, да еще в розовых чулках, как эти потаскушки на свадьбе Лиззи, и бесчинствуют, как хотят. А Страна гибнет, сэр. Я всегда говорил, место женщины — дом!