Валентин Черных - Взрыв Секс-бомбы

— Не будет — Секс-символ очень средняя актриса.

— Ты лучше?

— Нет, но я умнее. Давай все-таки поговорим о наших с тобой общих делах? — предложила Поскребыш.

— Я готов купить тебе квартиру, — сказал Продюсер.

— Квартиру я куплю сама. Сколько ты дашь денег?

На бумажной салфетке он написал сумму.

— Это двухкомнатная на выселках, а я хочу жить в центре, — возразила она.

Продюсер написал на салфетке другую сумму, побольше, и сказал:

— Это максимум, на который я сегодня способен.

— А завтра? — спросила она.

— Завтра у меня расходов станет еще больше.

— У меня тоже. Да, это лето я доживу на даче. Я согласна на второй этаж.

— Лучше, если дачу я тебе сниму в другом месте, — настаивал Продюсер.

— Ничего, она еще наживется на этой даче. А я к этой даче привыкла, и у меня до осени будет время, чтобы отвыкнуть от нее. Со всеми возможными материальными претензиями разберутся наши адвокаты.

— И все-таки ты не права, — еще раз не согласился Продюсер, возвращаясь к разговору о кино. — Я смотрел материал. Секс-символ хороша, особенно в любовных сценах со Стасом.

— Это возрастное. Ты начинаешь терять чутье, — сказала она и пожалела о сказанном. Не надо было настораживать Продюсера.

Раньше такое мероприятие называлось «Заседание художественного совета». Сценарий раздавали членам художественного совета — редакторам и режиссерам. Собирались в самом большом кабинете, обсуждали, предлагали усилить характеры, убрать скабрезные реплики. Опытные сценаристы специально вставляли в сценарий такие реплики, преднамеренно искажали общеизвестные факты, зная, что в худсовете есть режиссер, специалист по войне или сельскому хозяйству. Члены худсовета обычно вцеплялись в эти факты и попадали в ловушку. Время заседания растягивалось, а опытные сценаристы вносили потом поправки в ловушки, которые сами же и расставили.

Обычно Сценарист слушал замечания, пропуская тенденциозные, глупые, конъюнктурные, но, если были толковые предложения, он их записывал, чтобы использовать при доработке сценария. И никогда ни с кем не спорил, отстаивая свою точку зрения. Зачем? В споре всегда трудно победить, оппоненту надо время, чтобы убедиться в своей правоте или неправоте. Сценарист обычно благодарил всех и за умные, и за глупые советы, соглашался со всеми замечаниями, зная, что поправленный или переработанный полностью сценарий никто читать не будет, кроме редактора.

Теперь все заседания и совещания назывались переговорами. Переговоры назначали на вечер, после рабочего дня, и Сценарист не мог понять — или переговоры считались не такими уж важными, если проводятся уже усталыми людьми, или назначены специально на такое позднее время, чтобы все, кто соберется и должен принять решения, уже торопятся домой и будут готовы согласиться с тем, с чем они никогда бы не согласились утром. Он знал по себе, что вечер на переговорах будет медлительным и вялым. До переговоров оставалось больше десяти часов. Он уже попытался представить, что может не понравиться в сценарии. Конечно, самая слабая линия в сценарии — любовная. Но Секс-символ с самого начала попросила его:

— Пожалуйста, как можно меньше любовных сцен, — хотя всегда разрешала себя любить и в жизни, и на киноэкране.

Она отработала несколько стереотипов: как ходить, как оборачиваться, как улыбаться. Эти стереотипы были интересны в двадцать пять, но после тридцати, а вернее, ближе к сорока ее кошачьи потягивания не вызывали умиления. Она это поняла и решила больше не сниматься обнаженной.

Сценарист выполнил ее пожелания, потому что давно понял — Секс-символ очень средняя актриса, которой повезло, что она стала известной.

Кино, как и любая сфера деятельности — химия, станкостроение, актерство, писательство, иммунология, молекулярная биология и т. д. и т. п. — функционирует по привычным стереотипам. Чтобы тебя заметили, надо выделиться или хорошей работой, или скандалом. Секс-символ выделилась вначале эпатажем, когда появилась на экране обнаженной, и не со спины, и не на полторы секунды, как в большинстве советских фильмов. Она бросала в речку камни, придерживая мешающий размаху бюст, и рассуждала об амазонках, которые выжигали себе грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука. Ее добивались на экране замечательные красавцы мужчины, а в темных кинозалах миллионы мальчишек мечтали, что, когда вырастут, тоже будут обладать такими красавицами.