Валентин Черных - Взрыв Секс-бомбы

— И она должна спать с этим бывшим выпускником?

— Совсем необязательно спать. Но ей должен нравиться этот молодой. Обычно старым мужикам нравятся молодые девушки, но и стареющим матронам нравятся молодые, полные сил, с дымящимися членами парнишки. Разве не так? Тебе молодые не нравятся?

— Мне нравятся все, кому нравлюсь я. Но я уже мало кому нравлюсь. Не беспокойся, я сориентируюсь. Ты обрабатывай Продюсера.

— Продюсер уверовал в свой вкус и свое чутье и все меньше прислушивался к моим советам.

Конечно, она еще до разговора с Елизаветой нашла время сказать ему, что Секс-символ может завалить фильм. И предложила: а если попробовать не только Секс-символ, а несколько актрис?

— Невозможно, — ответил на это Продюсер. — Если мы откажемся от Секс-символа, мы должны будем отказаться от проекта. Не хотелось бы. Сценарий хорош. И для рекламы хорошо: Секс-символ в роли деловой женщины.

Она усомнилась в сценарии, и Продюсер насторожился. Но для изменения сценария были нужны дополнительные доводы. Какие, она еще не знала. Хотя, если думать постоянно, что-то придумается. Она всегда придумывала.

Вечером на даче за ужином она сказала Продюсеру:

— Встретила Елизавету. Без работы, без денег.

Продюсер молчал.

— Распродает последнее.

— Коллекцию ножей я бы купил.

— Я знаю. Она просила передать тебе, что согласна на любую работу.

— Это нормально для пенсионерки, — ответил Продюсер и снова замолчал.

Он научился держать паузы. Самые неторопливые или отступали, или меняли свое мнение. Но она тоже умела держать паузу. Так они и молчали до окончания ужина. Она не беспокоилась. Он должен ответить. Или принять предложение, или отказать.

Перед сном они гуляли. Единственная улица дачного поселка хорошо освещалась.

— Надо брать более молодого редактора, — сказал Продюсер.

— Раньше на киностудиях, прежде чем стать редактором фильма, молодые проходили шлифовку в редакторах-организаторах. Конечно, надо брать молодую острую киноведку. И пусть походит один-два фильма в младших. И она присмотрится, и ты присмотришься.

— Убедила, — согласился Продюсер. — Завтра скажу, чтобы Елизавете позвонили, и пусть оформляется.

Поскребыш еще не знала, расскажет ли Елизавете о своей операции по задержке съемок Секс-символа. Пока ей была нужна информация, что происходит в конкурирующей группе, и Елизавета будет приносить эту информацию в своем клюве.

— Я завтра буду в Театре киноактера. Позвоню, загляну к ней, заодно и посмотрю на коллекцию ножей.

— Спасибо, — сказал Продюсер.

Она почему-то вспомнила подслушанный разговор матери с подругой, когда им было примерно столько же лет, сколько ей сейчас. Мать жаловалась подруге:

— Я уже договорилась, что мне привезут дубленку из Монголии, а он не дает на нее денег.

— Чем мотивирует? — спрашивала подруга.

— Что у меня вполне приличная шуба из цигейки.

— Он не дает, и ты ему не давай, — посоветовала подруга.

— На неделе я могу ему сказать, что устала. Но в субботу или воскресенье, когда отосплюсь и отдохну, мне крыть нечем.

— А зачем объяснять — устала, не устала! Не хочу. Он тебя сколько раз в неделю хочет?

— Раз, редко два раза.

— Ты ему два раза откажи, у него на третий раз знаешь как торчать будет! Я когда своему два раза отказываю, он понимает, что я недовольна, и готов сделать все, чтобы только я его в себя впустила.

— И дубленку купил бы? — спросила мать.

— На дубленку у него денег нет. Деньги все у меня. И ты все деньги держи на своей сберегательной книжке.

— Этот момент я упустила, — призналась мать. — Если бы настояла с самого начала…

— Настоять никогда не поздно, — учила мать подруга. — Мы всегда можем, но не всегда хотим, они всегда хотят, но не всегда могут.

— Мой может всегда, — ответила мать.

Поскребыш запомнила материнские слова и всегда обращала внимание на мужчин, похожих на ее отца. Однажды она переспала с одним из таких, уж очень похожим на отца, чтобы понять, что испытывала ее мать. Этот любовник ничем ей не запомнился.

Она попыталась вспомнить, когда в последний раз спала с Продюсером. И не вспомнила. И снова подумала о секретарше Продюсера. Конечно, она все знала о ней. Закончила школу и курсы секретарей-референтов. Ее отец почти ровесник Продюсера, занимался гостиничным бизнесом. Секретарша поступила на экономический факультет Института кинематографии, без помощи и поддержки Продюсера она вряд ли смогла бы туда поступить. Продюсер вел в Институте семинар, и его приглашали заведовать кафедрой. Конечно, его протеже создали режим наибольшего благоприятствования. И разница в возрасте у них не такая уж большая. Через двадцать лет она, Поскребыш, будет почти шестидесятилетней, а секретарша не достигнет еще и сегодняшнего ее возраста.