Елена Катасонова - Возвращаясь к себе

— И вправду! — обрадовалась Наталья Петровна.

— Только все нужно проверить, — продолжал Леша, как всегда в трудные минуты чувствуя себя другом и защитником своей Наташи, а значит, и Леночки. — Все документы чтоб были в порядке — лицензия, то да се. Там хоть честно: платно, значит, платно, без всяких «спонсорских взносов». Ищи, Леночка, подходящий вуз, а я помогу.

— Поможешь найти? — не поняла Наталья Петровна.

— Помогу получить высокое образование, — впервые при Лене обнял ее за плечи Леша. — В смысле финансов. Так что не бойтесь, девочки.

И второй рукой он уверенно обнял Лену.

— А я знаю, куда пойду, — неожиданно сказала она, осторожно, чтоб не обидеть, выворачиваясь из-под руки маминого Леши.

— Куда? — в два голоса спросили ее.

— В УНИК, вот куда! В Университет истории культур.

— Это еще что за зверь такой? — удивился Леша. — Откуда он взялся? Давай, колись сразу!

— Может, сядем за стол? — предложила, воспрянув духом, Наталья Петровна.

— Принято! — бодро откликнулся Леша, снял руку с плеча Наташи и стал энергично ей помогать.

«Хорошо, что он здесь, так вовремя, — думала Наталья Петровна, вынимая из буфета фужеры и чашки. — А то прячемся от Лены, как дети…»

— Ну, будем! — откупорил шампанское Леша. — Пусть у Леночки все получится!

— Так что там за УНИКум? — вопросительно посмотрела на дочь Наталья Петровна.

— Здорово ты его назвала! — засмеялась Лена. — Он, наверное, и есть уникальный. Мне один парень о нем рассказал — там, в инязе. Как услышал про «спонсорский взнос», так и вылетел пулей из аудитории, не стал сдавать. Дождался меня в коридоре, есть, говорит, такой вуз, преподают светила — профессора МГУ.

— А государственные дипломы они дают? — осторожно спросила Наталья Петровна.

— По-моему, да, — не очень уверенно ответила Лена.

— Надо узнать точно, — заволновалась мать. — И сколько стоит каждый семестр. Вдруг не потянем?

— Я же сказал, это мои проблемы, — негромко, но твердо напомнил Леша.

Он накрыл ладонью руку Натальи Петровны, и она взглянула на него с благодарностью. Иллюзия общего дома, одной семьи была столь ощутимо полной, что когда Леша ушел, Наталья Петровна восприняла его уход как нелепость, обидное, странное недоразумение, которое можно, наверное, разрешить, но оно почему-то не разрешается, тянется семь с лишним лет.

— Очень скоро мы получим аккредитацию, — сказали Лене. — Государство подтвердит, разумеется, профессиональные достоинства университета. Вы-то в них, надеюсь, не сомневаетесь?

— Нет, что вы! — горячо заверила проректора Лена.

— Ну и отлично. Вам ведь учиться целых пять лет, так что времени предостаточно…

Сейчас Лена с Катей шли по осенней Москве и говорили как раз об этом: о бесконечно длящейся аккредитации. Шуршала под ногами листва, но ее пока было немного — золотая осень была впереди.

— Гляди, выстраиваются косяками…

Катя остановилась, запрокинув голову, глядя в пронзительно синее небо. Золотистые волосы коснулись плеч. Остановилась и Лена.

— Готовятся к перелету, — задумчиво сказала она. — Такие маленькие и такие сильные.

— Да уж, тут нужен характер.

Катя подставила лицо еще жаркому солнцу, закрыла глаза.

— Скажешь тоже, — возразила Лена. — Какой характер? Инстинкт.

— Постулат «Человек и стоящие ниже его животные» необъективен, потому что его составлял человек, — посмеиваясь, напомнила Катя известное изречение. — Так что все-таки будем делать?

— Ничего уже не поделаешь: третий курс, — философски ответила Лена. — Остается только надеяться.

— Пожалуй… А что пишет твой верный Дима?

— «Верный»… Скажешь тоже… Пишет, что у них, на Севере, уже вовсю зима, пишет, что скучает и все время со мной разговаривает, что ждет не дождется. И так далее, и тому подобное… Наделал глупостей, а теперь страдает. Интересные, если честно, письма.

— Сам факт интересен. Кто сейчас пишет друг другу? Никто! Сплошь эсэмэски, мобильники. От нашего времени ничего не останется — ни писем, ни дневников.

— Дневников… Скажешь тоже…

Они идут, болтая о том о сем, заглушая в себе тревогу, стараясь не думать о главном — неужели они останутся без государственных, настоящих дипломов? Но тревога эта живет в них с первого курса, и Лена ловит себя на постыдной, унижающей ее мысли: уж лучше было бы дать взятку в инязе.

Хорошо стоять на посту: можно без помех размышлять о жизни — настоящей, прошедшей и будущей.