Бернард Вербер - Империя ангелов

Издатель с этим не согласен. Люди не готовы к тому, чтобы слушать о проблемах Рая со светской точки зрения. Все книги, в которых упоминается Рай, написаны для «укрепления веры». Это священный сюжет.

Я отвечаю, что как раз и хочу десакрализировать все это, поскольку не нужно отдавать религиям и сектам исключительное право говорить о Смерти и Рае.

Минутное раздумье на другом конце, и Шарбонье решает мне поверить. Через несколько дней я захожу в книжный магазин, где мой взгляд утыкается в стоящую на пыльной полке уцененную книгу: «Танато-навты». На обложке голубая спираль на черном фоне и имя: Мишель Пэнсон. Он тоже говорит о Рае, но заголовок, чересчур притянутый за уши, сыграл ему плохую службу. К тому же даже для тех, кто понимает смысл этого неологизма, «танатонавты», идея смерти недоступна. Кому охота покупать книгу о смерти?

Мне. Я ее покупаю и читаю. Я развлекаюсь тем, что пытаюсь найти решение загадки, проходящей через все произведение: «Как нарисовать круг и его центральную точку, не отрывая ручки от листа?» Решение состоит в том, что нужно загнуть угол листа (то есть изменить измерение) и нарисовать спираль на обеих сторонах. Я себе все мозги сломал, пока не обнаружил, что это и есть рисунок на обложке.

Я берусь за работу. Отключаю телефон. Выбираю как самую подходящую музыку «Симфонию нового мира» Дворжака. И пускаю мысли на самотек.

Придумать Рай. Это нелегко. Даже если о нем говорит много мифологий, место остается неясным. Как придать Раю достоверный вид? Планета? Слишком просто. Куб? Слишком геометрично. Группа астероидов? Слишком расплывчато. И снова решение мне указывает кошка. Мона Лиза II играет с водопроводным краном. Вода течет. Зная мои привычки, Мона Лиза опрокидывает флакон с пеной для ванны. Но поскольку сливное отверстие не закрыто, пена постепенно исчезает в нем.

Я думаю, что души, возможно, похожи на эти пузырьки. Я представляю, как они всасываются воронкой Рая. Пузырьки уносятся потоком в канализацию, и выйдут из нее в другом месте, в мире настолько сложном, что они не способны его понять. Как может пузырек определить, откуда он появился и куда направляется? Как может пузырек представить себе ванну, людей, канализацию, город, страну, Землю? В лучшем случае он может ощущать воду и теплую массу ванны... К тому же он должен бояться этой дыры, которая уносит его в неизвестность...

Так вот что мне предлагает Мона Лиза: перевернутый конус, воронка, спираль, всасывающая все до конца.

Мне кажется, что мы летим прямо и прямо уже месяцы. Впечатление, что я плыву в океане. К счастью, мы не испытываем ни голода, ни жажды. И спать не хочется. По дороге Фредди развлекает нас анекдотами. Он уже все их рассказал по много раз. Мы делаем вид, что не замечаем.

Мы долго летим сквозь вселенную. И вот однажды...

— Галактика на горизонте! — орет Рауль, как в былые времена впередсмотрящий на мачте.

Вдали видно свечение, но не как от звезды. Наконец-то Андромеда! Она не в форме спирали, а чечеви-цеобразная. Мы несомненно первые земляне, а скорее первые «млечно-путяне», кто видит ее так близко.

Андромеда более молодая галактика, чем наша, и ее звезды более желтые, чем у Млечного Пути.

— На этот раз мы добрались.

Мэрилин Монро указывает на центр галактики. Она что-то заметила. Там тоже находится черная дыра. Возможно, это общее правило для всех галактик: черная дыра является стержнем, вокруг которого вращается душащая его масса звезд?

Мы пикируем в направлении этой воронки. Мы пролетаем звезды, планеты, метеориты, которые всасываются этим небесным отверстием! Мы любуемся на них и вдруг видим пролетающую душу. Когда проходит первое удивление, мы пытаемся последовать за ней, но она летит слишком быстро.

Мы останавливаемся, чтобы попытаться понять значение увиденного. Это была душа. Значит, здесь есть сознание. Значит, есть и разумная жизнь. Вот что открывает огромные возможности...

— Что это пролетало, бог или инопланетная душа? — спрашивает Рауль, убежденный, что открыл царство богов.Что касается нас, то Фредди, Мэрилин и я убеждены, что встретили инопланетян.

Мимо пролетают другие эктоплазмы. Мы пытаемся перехватить их, но они каждый раз ускользают. Если это мертвые, то я никогда не видел душ, которые бы так спешили на собственный суд.

Черт побери, и черт побери, и черт побери! — повторяет Рауль, который никак не может прийти в себя.

Наконец кто-то делает нам знак.