Бернард Вербер - Империя ангелов

Эдмонд Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 4

Съемки проходят скучно. Я часами топчусь на месте, пока не раздастся команда «тишина-мотор-действие» , и все придет в движение. Я привыкаю к тому, чтобы сразу по прибытии на съемочную площадку захватить стул. Кино — это обучение терпению. А те, кто забывает обеспечить себя стулом, вынуждены ждать стоя целую вечность.

Я не представляла, что кино именно это — достать стул и ждать.

Когда наступает мое время играть, все время случается что-то, что мешает съемкам: звук пролетающего вдалеке самолета, провод, свисающий на объектив, а то и неожиданный дождь.

Моменты, когда я играю особенно вдохновенно, пропадают втуне, потому что то у Ричарда провал в памяти, то ассистентка забывает пленку, необходимую, чтобы снять сцену до конца. В конце концов, все это очень раздражает.

Кругом все орут. Режиссер не знает другого способа общения с актерами, кроме агрессии. Даже со мной он разговаривает только упреками: «Четче произноси слова». «Не поворачивайся спиной к камере». «Внимание, твоя рука в кадре». «Следи за разметкой на земле». И наконец, вершина: «Не делай ты такое лицо, у тебя раздраженный вид».

Да! Уж этот режиссер...

Никто никогда не вел себя со мной так неуважительно. Во время всей долгой карьеры манекенщицы даже самые истеричные кутюрье не позволяли себе так со мной обращаться. Это уже мой второй фильм, но я начинаю задаваться вопросом, создана ли я для кино.

Ричард очень нервничает. Я мешаю ему флиртовать, как он привык во время съемок. Он вдруг начинает хандрить, и мы часто ругаемся. Кто-то сказал: «Замужество — это три месяца, когда люди любят друг друга, три года, когда они ругаются, и тридцать лет, когда терпят». Мы начали прямо с трех лет ругани, и я не намерена начинать «тридцать лет терпения».

Я постоянно делаю маленькие рисунки. На них всегда два держащихся за руки человечка. Не знаю, почему я все время рисую одно и то же. Возможно, это способ прогнать из головы мою мечту об идеальной паре?

Я разглядываю себя в зеркало. У меня есть все, чего я желала. Я счастлива, но почему я этого не чувствую?

Меня мучает мигрень. Она меня не покидала с самого детства. Это постоянная колющая боль. Это мешает моей частной жизни, работе, лишает радости жизни. Как будто я никогда не могу быть по-настоящему одна. В голове у меня всегда сидит маленький зверек, который царапает изнутри череп, пытаясь освободиться. Это ужасно. И никакой врач не может определить причину.

Теперь я молюсь о том, чтобы у меня не было мигрени.

Наконец звонит издатель. Книга продается плохо. «Крысы» не продались даже на половину того, что он ожидал. Каждый год во Франции публикуется столько романов, больше сорока тысяч, что трудно привлечь внимание к какому-то отдельному произведению. Чтобы моя книга пользовалась успехом, нужно нашествие крыс на Париж или чтобы наступил китайский год Крысы. К тому же у меня нет покровителя, ни одна знаменитость не влюбилась в мою книгу.

— Твоя штука с сотрудничеством-взаимоуважением-прощением, как ты ее придумал?

— Во сне.

— Да-а, так вот, по-моему, это была не очень хорошая идея. Я говорил с одним приятелем, критиком, и он считает, что это слишком назидательно и нервирует. Крыса, которая просит прощения, вызывает недоверие ко всей твоей работе по изучению их поведения. Крыса никогда не прощает.

— Я пытался представить, как крысы могли бы развиваться, будь они более сознательны. Ну, короче, это полный провал?

— Ммм... Ну, в общем, во Франции — да, — признается Шарбонье. — Правда, против всяких ожиданий, в России у «Крыс» большой успех. Там продано триста тысяч экземпляров за один месяц. Вот это новость.

— И как вы это объясняете?

— В России телевидение очень посредственное, и население читает в сравнении с Францией гораздо больше.

Я хотел известности, и я ее получил... но не на своем языке. Конечно, нет пророка в своем отечестве, но в следующий раз, когда я буду молиться, я сделаю уточнение: «Лишь бы все получилось... во Франции».

Благодаря моему русскому успеху Шарбонье готов напечатать новую книгу. Есть ли у меня какой-нибудь проект?

— Э-э... да... Открытие Рая.

Не знаю, почему я это сказал. Слова сами вырвались.

— А почему именно это?

— Тоже из-за сна. Там были люди, которые летали по небу в поисках Рая в космосе. Мне кажется, это хорошая история.