Бернард Вербер - Империя ангелов

Наши географические и духовные горизонты расширились. Я опасался, что жизнь ангела будет монотонной. Она становится насыщенной. Эта мысль напоминает о моих прямых обязанностях.

Лишь бы с моими клиентами не произошло ничего ужасного!

После самоубийства я умер и вышел из своего тела. Сверху был знаменитый свет, уже знакомый мне, но я не поднялся к нему. Что-то внутри меня протестовало: «Ты должен оставаться здесь до тех пор, пока не восторжествует справедливость. Только тогда ты сможешь подняться».

Теперь я неприкаянная душа. Я превратился в нематериальное тело. Я прозрачен и неощутим. Сперва я не знал, что мне делать. Поэтому я остался недалеко от своих останков и начал ждать. Приехала «скорая помощь». Санитар посмотрел на мой полужидкий труп, и его вырвало.

Пришли другие люди в белых халатах и положили мой труп в пластиковый мешок, предварительно собрав туда же с дороги клочья. Они отвезли меня в морг. Татьяна казалась очень огорченной моей смертью, но это не помешало ей сделать вскрытие и поместить проклятый вылеченный пупок в банку с формалином, чтобы потом всем показывать. Аттракцион — безутешная вдова. Бывает и хуже.

Ну вот, я фантом. Поскольку я больше не боюсь умереть, я спокойнее смотрю на людей и на вещи. Раньше страх смерти существовал во мне как постоянный шум, мешающий жить спокойно. Теперь этого больше нет, но остались сожаления.

Я покончил с собой. Я был не прав. Многие люди жалуются, что страдают в своем теле. Они не понимают своего счастья. У них, по крайней мере, есть тело. Люди должны знать, что каждая их болячка доказывает, что у них есть тело. А мы, неприкаянные души, больше ничего не чувствуем.

Ах, если бы я нашел себе тело, я бы радовался каждому шраму. Я бы его время от времени вскрывал, чтобы удостовериться, что во мне действительно есть кровь и я испытываю боль. Чего бы только я ни отдал за то, чтобы иметь небольшую язву в желудке или даже на слизистой оболочке или зуд от комариных укусов!

Какую чушь я спорол, убив себя! Из-за нескольких минут отчаяния я стал неприкаянной душой на века.

Сперва я не хотел относиться к новой судьбе всерьез. Приятно летать, проникая через стены. Я могу попасть куда угодно. Я могу быть привидением в Шотландии и шевелить занавесками, приводя в ужас туристов. Я могу быть духом леса и угождать шаманам в Сибири. Я могу участвовать в спиритических сеансах и вращать столы. Я могу отправиться в церковь и совершать чудеса. Кстати, я порезвился в Лурде, просто чтобы проверить свои способности неприкаянной души.

Быть фантомом приятно и по другим причинам. Я бесплатно посещаю концерты, к тому же сижу в ложе, в первом ряду. Я проникаю в самое сердце решающих сражений. Даже в самом центре атомного взрыва мне нечего бояться.

Я развлекался, спускаясь в глубь кратеров вулканов и в подводные бездны. Один раз ничего, потом надоедает. Я проскальзывал в ванные самых красивых женщин. Хорошая вещь, когда у тебя больше нет гормонов. Я развлекался пару недель. Не больше. Этого достаточно для всех глупостей, которые хочешь сделать, когда ребенком посмотришь «Человека-невидимку».

Две недели. Потом я понял весь ужас своего положения. Постоянные встречи с другими неприкаянными душами. Души самоубийц, как правило, горькие, скисшие, ревнивые, в депресии, озлобленные. Они страдают и в большинстве случаев жалеют о своем выборе. Мы встречаемся на кладбищах, в пещерах, в церквях и храмах, у памятников погибшим и, в более общем смысле, во всех местах, которые считаем «забавными».

Мы обсуждаем свои прошлые жизни. Я встречал убитых, которые преследуют своих палачей, преданных и униженных, которые хотят отомстить, несправедливо приговоренных, мучающих по ночам судей — в общем, множество страдающих существ, у которых есть причины не покидать человечество. Костяк нашего войска, однако, состоит из самоубийц.

Нас всех мучит жажда справедливости, реванша, мести. Для всех больше характерно желание навредить тем, кто навредил нам, чем пытаться попасть в Рай. Мы воины. А воин в первую очередь думает о том, как причинить вред врагу, а не о том, как принести пользу себе или любимым.

Теперь наш единственный шанс вновь стать материальным — это украсть тело. В идеале мгновенно вселиться в тело, покинутое душой. Это трудно, но возможно. В клубах трансцендентной медитации всегда есть новички, которые начинают неправильно и слишком вытягивают свою серебристую нить.