Бернард Вербер - Революция муравьев

Журналист продолжал записывать, словно менеджер, составляющий план работы.

– Я надеюсь, что у вас хорошее место в первом ряду, – произнесла Франсина.

– Нет. Времени нет.

– Как это времени нет?

Марсель Вожирар спрятал записную книжку и протянул им руку.

– Нет времени. У меня сегодня еще куча дел. Не могу жертвовать целым часом, чтобы вас послушать. С удовольствием бы, но правда не могу.

– А зачем тогда статью писать? – удивилась Жюли.

Он сказал Жюли на ухо, как большой секрет:

– Знайте тайну нашей профессии: «Хорошо говоришь только о том, чего не знаешь».

Признание ошеломило девушку, но, поскольку журналист, казалось, был совершенно доволен таким положением вещей, она не попыталась его удерживать.

Вбежал директор культурного центра. Он как две капли воды был похож на своего брата, директора лицея.

– Готовьтесь. Ваша очередь.

Жюли слегка отодвинула занавес. Зал вмещал пятьсот человек, но был пуст на три четверти.

Как и Семь Гномов, она волновалась. Поль что-то жевал, чтобы придать себе сил. Франсина курила марихуану. Леопольд закрыл глаза, силясь впасть в медитацию. Нарцисс пробовал гитару. Жи-вунг смотрел партитуры. Зое говорила сама с собой. На самом деле она повторяла слова песен, потому что очень боялась забыть их прямо посреди куплета.

Ногти были уже все сгрызены, Жюли принялась за безымянный палец. Из-под содранной кожи показалась кровь, Жюли стала сосать ранку.

Директор на сцене уже объявлял их:

– Дамы и господа, спасибо вам за то, что пришли на открытие нового культурного центра Фонтенбло. Не все еще доделано, я вас прошу простить нас за причиненные этим временные неудобства. Но, как бы то ни было, новому залу – новая музыка.

В первом ряду пожилые люди поправляли свои слуховые аппараты. Это были зрители с абонементами, которые определенно пришли бы на любое предложенное им зрелище. Просто для того, чтобы выйти из дому, наверное.

Директор повысил голос:

– Вы услышите самые интересные и ритмичные музыкальные произведения нашего города. Рок можно любить или не любить, но я уверен в том, что наши музыканты стоят того, чтобы их послушать.

Директор подготавливал им полный провал. Он представлял их как местную самодеятельную группу. Увидев негодование на их лицах, он сменил тон:

– Перед вами группа рок-н-ролла, и солистка их, что тоже приятно, очень симпатичная.

Слабая реакция зала.

– Жюли Пинсон, солистка группы «Белоснежка и Семь Гномов». Это их первое выступление, встретим их как следует.

С первых рядов раздались жидкие аплодисменты.

Директор вывел Жюли на сцену и подвел за руку к середине, под прожекторы.

Жюли встала у микрофона. За ней Семеро Гномов медленно устраивались со своими инструментами.

Жюли посмотрела в черноту зала. В первом ряду пенсионеры. Дальше то там то сям случайно зашедшие зеваки.

Из глубины зала кто-то гаркнул:

– Снимай одежду!

Издевавшийся над ней зритель был слишком далеко для того, чтобы она могла рассмотреть его лицо, но голос было узнать легко: Гонзаг Дюпейрон. Он, без сомнения, пришел со всей своей бандой, чтобы все испортить.

– Снимай одежду! Снимай одежду!

Чтобы заглушить крики, Франсина сделала знак начинать.

К полу были прикреплены листки с песнями в порядке исполнения.

1. ЗДРАВСТВУЙ

За спиной Жюли Жи-вунг задал ритм. Поль за своим пультом настраивал потенциометры, прожекторы на заднем занавесе изобразили весьма пошлые разноцветные радужные образы.

Жюли пропела в микрофон:

Здравствуй,

Здравствуй, незнакомый зритель.

Наша музыка – орудие изменения мира.

Не улыбайся. Это возможно. Ты это можешь. Чтобы что-то произошло, достаточно этого действительно захотеть.

Она умолкла, раздалось несколько хлопков. Скрипнуло несколько откидных кресел. Некоторые зрители уже были разочарованы. Вдобавок крики Гонзага и его приспешников из глубины зала не прекратились:

– Снимай одежду! Снимай одежду!

Зал не реагировал. Вот оно, боевое крещение огнями рампы! Интересно, у Genesis, Pink Floyd и Yes был такого же рода дебют? Жюли запела вторую песню:

2. ВОСПРИЯТИЕ

В мире воспринимаешь только то, что готов воспринять. Во время опыта по психологии кошек заперли в комнату с вертикальными полосами на стенах.

Из угла, где сидел Гонзаг, вылетело яйцо и разбилось о черный свитер Жюли.

– А это ты нормально восприняла? – проорал он. В зале засмеялись. Сейчас Жюли понимала во всей полноте крестные муки учительницы немецкого языка перед враждебной аудиторией.