Бернард Вербер - Революция муравьев

Компьютер тем не менее уточнил, что, хотя комические актеры и способны поднять настроение депрессирующего населения, они одновременно с этим очень понижают степень уважения к вождям. Больше всего народ забавляют насмешки над действующей властью.

Максимильен пометил и это.

Подводя итог партии, Мак-Явель особенно подчеркнул, что Максимильену необходимо научиться осаждать вражеские крепости. Без катапульты или бронемашин он терял слишком много людей при штурме стен.

– У тебя опять озабоченный вид, – заметил компьютер. – Все та же проблема с пирамидой в лесу?

Максимильен еще раз удивился способности машины изображать собеседника, всего лишь соединяя фразы.

– Нет, на этот раз меня беспокоит восстание в лицее, – ответил он почти машинально.

– Хочешь мне рассказать о нем? – спросил глаз Мак-Явеля, занявший весь экран, чтобы подчеркнуть степень своего внимания.

Максимильен задумчиво поскреб подбородок.

– Смешно, мои проблемы в реальном мире такие же, как и в игре «Эволюция», – осада крепостей.

Максимильен вкратце рассказал ему о захвате лицея, и компьютер предложил ему сделать экскурс в историю осады крепостей в Средние века. При помощи модема машина подключилась к сети исторических энциклопедий и представила комиссару картинки и тексты.

К своему большому удивлению, Максимильен узнал, что осада крепостей требует гораздо более сложной стратегии, чем можно вообразить, смотря исторические фильмы. Начиная с римской эпохи каждый генерал заново искал способ взятия стен городов и крепостей. Он узнал, что катапульты служили не только для метания ядер. Ущерб от ядер был слишком незначителен. Нет, катапульты в основном являлись средством устрашения осажденных. Противник забрасывал в крепости также бочки с рвотой, калом и мочой, живых заложников, применял бактериологическое оружие, отравляя источники питьевой воды трупами животных, умерших от чумы.

Кроме того, под крепостными стенами прорывали подземные ходы и заполняли их деревом и хворостом. В нужный момент поджигали, и туннели обрушивались, провоцируя оседание стен. И тогда достаточно было внезапной атаки.

Противники использовали также раскаленные чугунные ядра, отсюда пошло выражение «стрелять красными ядрами». Ущерб был небольшой, но представьте себе страх населения, в любой момент ожидающего падения с неба на голову горящего ядра.

Ошеломленный Максимильен смотрел на сменявшиеся на экране картины. Существовали тысячи способов осады. Он был должен лишь выбрать тот, что подходил для современного бетонного лицея квадратной формы.

Раздался телефонный звонок. Префект хотел узнать новости, касающиеся мятежа. Комиссар Линар сообщил ему, что манифестанты заблокированы в лицее, окруженном полицией, так что никто больше не сможет ни войти туда, ни выйти оттуда.

Префект поздравил его. Он опасался только, как бы шутка не затянулась. Очень важно было, чтобы бунт ни в коем случае не распространился дальше.

Комиссар Линар поделился своим намерением осадить здание.

– Только не это! – испугался префект. – Вы что, хотите сделать из этих хулиганов мучеников?

– Но они говорят об изменении мира, о революции. Люди окрестных кварталов слышат речи их Пассионарии и волнуются. Есть официальные жалобы. Кроме того, и днем, и ночью их музыка мешает всем спать

Префект настаивал на теории «варки в собственном соку».

– Нет ни одной проблемы, которая не решилась бы сама собой, если использовать следующий подход к ее решению: ничего не делать и дать покипеть в своем соку.

Весь гений французской нации заключался, по его мнению, в формуле «оставить кипеть в собственном соку». При брожении виноградного сока получаются лучшие вина. При брожении молока получаются лучшие сыры. Даже хлеб – результат брожения муки и дрожжей, то есть грибка.

– Оставьте их в покое, дайте им перебродить, дорогой мой Линар. У ребятишек ничего не получится. Все революции, кстати, загнивали сами по себе. Время – самый страшный противник, оно перемалывает все.

Префект подчеркнул, что при каждой атаке полицейских Линара осажденные смыкали ряды и объединялись все больше. Надо предоставить их самим себе, и они перегрызутся, как пауки в банке.

– Вы знаете, мой дорогой Максимильен, жить в обществе очень трудно. В квартире-то не всегда легко уживаться. Вы много знаете мирно существующих пар? А теперь представьте себе жизнь пятисот человек в запертом лицее. Они уже наверняка переругались из-за текущего крана, украденных вещей, сломанного телевизора, а те, кто курит, с теми, кто не выносит табачного дыма... Коммуной жить тяжело. Поверьте мне, там скоро начнется ад.