Бернард Вербер - Революция муравьев

Толпа хором принялась распевать гимн муравьев.

Поднявшей кулак Жюли казалось, что она ведет пятнадцатитонный грузовик. На каждый поворот надо было тратить кучу сил, и особенно нельзя было ошибиться в траектории. Но если автошколы для шоферов грузовиков существуют, то где получают права водители революции?

Ей надо было, наверное, лучше слушать на уроках истории, чтобы знать, как выпутывались ее предшественники из подобных ситуаций. Что сделали бы Троцкий, Ленин, Че Гевара или Мао, окажись они на ее месте?

Защитники экологии, окраин и прочего скорчили гримасы, некоторые сплюнули на землю, пробурчали ругательства, но, не чувствуя за собой большинства, не решились настаивать на своем.

Где новые творцы?

Где новые пророки? –

повторяла Жюли, держась за эти слова, как за спасательный круг.

Направить толпу. Овладеть ее энергией, вычленить лучшее и созидать вместе – вот что хотела сделать Жюли. Проблема заключалась в том, что Жюли не знала, что нужно созидать.

Кто-то подбежал к Жюли и пробормотал ей на ухо:

– Копы все блокировали, выйти скоро будет нельзя.

Жюли вернулась к микрофону:

– Мне только что сказали, что копы блокировали все подходы к нам. Мы находимся одновременно на необитаемом острове и в центре современного города. Те, кто хочет уйти, решайтесь сейчас, пока это еще возможно.

Человек триста направились к решетке. Это были в основном пожилые люди, которые боялись встревожить свои семьи, или люди, для которых их работа была важнее происходящего в лицее, как они его воспринимали, праздника. Были молодые люди, опасавшиеся отцовского наказания за ночное невозвращение домой без предупреждения, были и другие, очень любившие рок, но абсолютно равнодушные к Революции муравьев.

И, наконец, отпуская вполголоса шуточки, уходили экологи, окраинные и классовые лидеры, тщетно пытавшиеся овладеть вниманием масс.

Решетку отперли. Снаружи полицейские смотрели на выходивших равнодушно.

– А теперь, когда остались только те, кто этого хочет, праздник начинается по-настоящему! – воскликнула Жюли.

УТОПИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ: индейцы Северной Америки, будь то сиу, чеенны, апачи, кроу, навахо, команчи и так далее, следовали одним принципам.

Прежде всего, они рассматривали себя как неотъемлемую часть природы, а не как ее хозяев. Племя, истребившее дичь в одном районе, мигрировало, чтобы звери смогли расплодиться вновь. Таким образом, они не опустошали землю охотой.

В системе индейских ценностей индивидуализм был не достоинством, а постыдным недостатком. Что-то делать для себя было неприлично. Личного имущества не существовало, и никто не имел на него права. Даже в наши дни индеец, покупающий машину, знает, что он должен будет ее одолжить первому же индейцу, который об этом попросит.

Их дети воспитывались без применения принудительных мер. Короче, они воспитывали себя сами.

Индейцы открыли черенки растений, которые они использовали, например, для создания гибрида кукурузы. Они открыли принцип создания непромокаемых тканей, пропитывая материю соком гевеи. Они умели делать тончайшую хлопковую одежду, невиданную в Европе. Они знали о благотворном действии на человека аспирина (салициловой кислоты), хинина...

В индейском обществе Северной Америки не было наследственных прав и несменяемой власти. При каждом принятии решения каждый на пау-пау (совете племени) излагал свою точку зрения. Здесь действовал, прежде всего (и гораздо раньше европейских республиканских революций), общественный режим ассамблеи. Если большинство переставало верить вождю, тот сам уходил с поста.

В обществе царило равноправие. Вождь, конечно, был, но такой, за которым люди следовали не раздумывая. Быть лидером означало пользоваться доверием. Следовать решению, принятому на пау-пау, должен был только тот, кто голосовал за это решение. Представьте, что у нас закону подчиняется только тот, кто считает его справедливым!

Даже в период расцвета американские индейцы не имели профессиональной армии. Все участвовали в войне, когда это было необходимо, но социально воин оставался, прежде всего, охотником, крестьянином и отцом семейства.

Согласно индейскому мировоззрению любая форма жизни достойна уважения. Они щадили жизни противников для того, чтобы те щадили их собственные. Вечная идея обратной связи: не делай другим того, что не хочешь, чтобы они сделали тебе.