Кайли Фицпатрик - Гобелен

17 января 1065 года

После убийства Госпатрика солдаты королевской гвардии обыскали дворец, но я так и не поняла, что они хотели найти — оружие или самого убийцу. Возможно, поиски проводились для вида, ведь присутствие гвардии на празднествах Михайлова дня не помешало убийству.

Когда они пришли в башню, я была там одна. Мне удалось спрятать будущий гобелен в корзине среди других холстов, но гвардейцев не интересовала вышивка. Как только они поняли, что в такой маленькой комнатке негде спрятаться мужчине, то сразу же ушли, оставив после себя запах немытых тел и грязь на полу.

После этого гобелен пришлось унести из дворца — слишком велика была опасность, что его кто-нибудь увидит. К тому же всего три женщины — королева, Изабель и я — вряд ли справились бы с работой над ним. Было решено, что ткань следует отправить в одну из монастырских мастерских.

Теперь гобелен спрятан в Нанноминстере, монастыре Винчестера, аббатиса которого является давним другом Эдиты.

Королева Эдита является патронессой монастыря. А для монахинь Винчестера переданный им гобелен ничем не отличается от множества других, которые заказывала у них королева. Сестры очень скромны и проводят дни в молчании и молитвах, редко покидая монастырь.

Королева объяснила монахиням, какими цветами следует пользоваться, и они вышивают синей, зеленой, коричневой, желтой и красной шерстью. На гобелене не будет никаких украшений, которые отвлекали бы от сути истории.

Изабель рассказывает мне о том, как продвигается работа, — сейчас они вышивают встречу Гарольда и Вильгельма, откуда они направились во дворец герцога в Руане.

Мы покупаем краски в Лондоне, но красят шерсть в монастыре. Поскольку монахини обычно пользуются именно такими красками, их удается покупать у красильщиков. Одерикус отправляет ее с путешествующими монахами, но его посланцам известно лишь, что вышивку делают монахини, и это ни у кого не вызывает удивления. До сих пор нам у дается хранить нашу тайну.

3 февраля 1065 года

Мне довольно трудно находить пергамент для записей. Мэри в Рождество поссорилась с женой кожевника и с того дня ни разу не была в мастерской. С тех пор как я сделала последнюю запись, мне пришлось отправиться в Винчестер, чтобы доставить послание Эдиты сестрам. Там я наблюдала, как они вышивают цветными нитками прямо по ткани. Пять больших кусков сшили вместе, и в результате гобелен получился слишком длинным даже для самого большого и узкого стола в мастерской монастыря. Один его конец приходится постоянно скатывать.

Теперь гобелен повествует о том, как Гарольд с Вильгельмом отправились сражаться с графом Конаном из Динана. На гобелене изображены четыре здания, аккуратно нарисованные твердой рукой миледи. На вершине горы в Монте, словно огромная птица, примостилась церковь Святого Михаила. Дальше расположены дворцы в Доле, Ренне и Динане, которые описал Одерикус. Монах немало путешествовал по континенту и видел и эти знаменитые строения, и многие другие. Быть может, он вспомнил про аббатство Святого Михаила потому, что был послушником именно там и лишь позже перебрался в Кентербери.

Один и тот же человек не всегда появляется на гобелене в плаще или штанах одинакового цвета, поскольку у монахинь далеко не всегда есть шерсть всех цветов. Часто какой-то цвет заканчивается раньше, чем привозят нужные краски. И хотя одежда Гарольда отличается в разных частях гобелена, его легко узнать по длинным усам и коротко подстриженным волосам — норманны стригут их так, что видна шея.

Я наблюдала за молчаливо вышивающими монахинями — вокруг горят сотни свечей, чтобы дать достаточное количество света для работы. Они сидят на скамьях, ткань натянута на узком столе из грубо обтесанного дерева. Монахини никогда не поднимают головы, чтобы посмотреть, кто пришел. В помещениях монастыря, где они работают, нет окон, через которые они могли бы видеть мир за стенами обители. Впрочем, для них этого мира не существует, в мастерской не разговаривают между собой и не поют. Мне их существование кажется темным и пустым, а монастырь больше напоминает тюрьму, чем дом Бога, однако их вышивки искрятся цветом и движением. Монахини дают жизнь гобелену, хотя их собственная остается безмолвной и холодной.

5 февраля 1065 года

Теперь я соблюдаю осторожность, когда прихожу в башню, и смотрю в дверную щель, прежде чем войти. Только однажды утром я видела их вместе. Тогда у меня скопилось много работы. Я рано пришла во дворец, чтобы закончить ризу архиепископа Стиганда. Маленькие золотые бусины, которые нужно было пришить к скользкому шелку, закреплялись с большим трудом, и я рассчитывала, что смогу утром поработать. Сначала мне показалось, что в комнате никого нет, но потом мой взгляд скользнул по полу — они лежали там.