Кайли Фицпатрик - Гобелен

После церемонии Вильгельм вернул шкатулку в часовню, но в ней не было костей, которые вынул Одерикус. Поэтому перед тем, как покинуть замок, Одерикус попросил разрешения еще раз взять шкатулку в руки, чтобы получить благословение для их путешествия домой, рассчитывая, что сумеет положить кости наместо. Но, вернувшись в свою комнату в замке, он обнаружил, что служанка, приводившая в порядок его одежду, вытряхнула плащ в окно, чтобы избавиться от дорожной пыли. Если она и заметила кости в складках плаща, то, скорее всего, решила, что это остатки трапезы, сохраненные для какого-то неизвестного ритуала.

В этот момент Одерикус поднял голову и посмотрел мне в глаза, и я спросила, как он поступил. Мне ужасно хотелось узнать, как он выпутался из столь трудного положения. Опустив глаза, Одерикус ответил, что он взял шкатулку, а Вильгельму сообщил, что ее украли. Вильгельм пришел в ярость и завопил, что его двор полон воров-викингов, которые хватают все, что блестит, и что это у них в крови.

Тогда я спросила: а разве в жилах самого герцога Вильгельма не течет кровь викингов? Однако монах не услышал меня, с головой погрузившись в воспоминания.

Завершив историю, Одерикус поведал о том, как прятал шкатулку среди своих пожитков, никому не доверяя их во время обратного путешествия. О том, как из-за ее веса седельная сумка не выдержала и упала на землю. Он снова посмотрел мне в глаза. Я поняла, что он хочет, чтобы я помогла ему защитить королеву, даже если сама подвергнусь опасности. Я сказала, что буду наблюдать и слушать, поскольку ничего другого сделать не смогу.

Пергамент, который подарил мне монах, я использую для записей, а остальные куски спрятала в яме под очагом вместе с перьями и исписанными листами, завернув в кожаный футляр и связав шелковой лентой, чтобы сырость и насекомые не могли до них добраться.

На следующий день я поздно пришла в комнату в башне. Не успев войти, я услышала голоса. Я заглянула в замочную скважину и увидела, что Одерикус что-то говорит королеве, но не сумела разобрать слов. Он стоял ко мне спиной, но я могла видеть лицо королевы. Она слушала Одерикуса очень внимательного у нее не было уверенности, можно ли ему доверять. Потом королева сказала, что теперь уверена — Гарольд не будет поддерживать Эдгара Этелинга в качестве будущего короля и что она поняла, почему ее брат, вернувшись из Нормандии, сразу же потребовал аудиенции у Эдуарда. Позднее король рассказал ей, что Гарольд попросил для себя крупное владение в Восточном Уэссексе, которое было недавно отобрано у церкви. Его жажда власти и богатства стала еще сильнее. Опасалась ли королева за свою жизнь? По миледи этого не было видно. По-видимому, Одерикус не все ей рассказал.

Я стояла на месте, не в силах пошевелиться, понимая, что этот разговор не предназначен для моих ушей. То, о чем королева сказала монаху, я уже отчасти слыхала и раньше. Королева надеялась, что ее поддержит Алдита, эрлы Эдвин и Моркар встанут на ее сторону и не будут заключать союз с Гарольдом. Алдита не любит нового мужа, который отрубил голову королю Грифиду. Ей пришлось хоронить обезглавленное тело любимого. Казалось, у Алдиты кроткий нрав, но ее матерью была леди Годива, которая протестовала против высоких налогов мужа, разъезжая обнаженной по улицам Ковентри. Смуглые бритты из Уэльса ждали, что выйдет из брака Алдиты, своей бывшей королевы, и Гарольда Годвинсона. Ветер с запада приносил слухи о том, что Уэльс скорбит о своей украденной королеве не меньше, чем об убитом короле, и это могло помочь Эдите заключить с ними союз. Я начала понимать, почему жена Гарольда дружит с его сестрой — ведь обе женщины были заинтересованы в том, кто именно наденет корону, и у обеих имелись союзники в приграничных королевствах.

На севере шотландский король Малкольм, друг Тостига, считает, что только будущий король-сакс способен объединить острова королевства. Это позволит ему мирно править Шотландией. Шотландцы и валлийцы верят, что лишь потомки великого короля Альфреда достойны унаследовать его корону. Я и сама так считаю. Наш остров населен многими племенами, но, с тех пор как ушли римские солдаты, лишь западные короли саксов сумели добиться единства. Джон вместе с другими солдатами часто пересекает границу. Он говорит, что даже в нынешние мирные времена совершенно ясно — лишь общая армия способна защитить наши берега от вторжения. Мы слышали, что Харальд Хардраад [33] Харальд III Сигурдссон, Харальд Суровый (норв. Harald Hardråde; 1015–1066) — король Норвегии (1046–1066). , последний из северных королей-воинов, точит топор в ожидании смерти короля Эдуарда. На континенте полно претендентов, мечтающих занять трон Эдуарда. Они ждут его смерти, поистине как стервятники. Не случайно, что викинги делают на запястьях татуировки этой птицы.