Кайли Фицпатрик - Гобелен

Мадлен немного постояла возле стойки, дожидаясь, когда на нее обратят внимание, а потом решила сесть за столик — пусть Ева подойдет, чтобы ее обслужить. Она видела, как зеленый тюрбан дважды исчезал за пластиковой занавеской, а потом появлялся вновь. Мадлен постаралась взять себя в руки и думать о чем угодно, кроме смерти и несчастной любви. Она пыталась вспомнить, кто она такая, не чувствуя обжигающей боли в сердце.

Наконец, когда посетители, сидевшие за одним из столиков, удалились, а двое других получили заказанный кофе, Ева подошла к Мадлен.

— Предлагаю гуляш, — сказала она.

Мадлен кивнула.

— У тебя тушь размазалась, — сказала Ева, показывая морщинистым пальцем на место у себя под глазом.

Она вытащила салфетку из подставки, протянула ее Мадлен, повернулась и ушла.

Только после того, как освободился еще один стол, Ева подошла к Мадлен с огромной миской густой овощной похлебки с помидорами и ломтем свежего хлеба.

— Здесь много специй, — сказала Ева. — Как раз то, что тебе нужно.

Затем она стремительно вышла на улицу через входную дверь.

Мадлен ела гуляш и смотрела, как Тинтин, опустив голову, слушает упреки Евы. Но как только она повернулась к нему спиной, чтобы вернуться в кафе, он закурил новую сигарету и занял прежнее место, откуда продолжал смотреть в дальний конец улицы.

Закончив есть, Мадлен вытащила из сумки листок с рунами и подошла к стойке. Ева вытирала чашки и ставила их на кофейный автомат, свирепо поглядывая через окно на Тинтина.

— Хочешь кофе? — спросила она, не отводя глаз от лентяя Тинтина.

— Да. Спасибо. Я уже была здесь раньше…

— Я помню. Ты преподаешь историю.

Мадлен кивнула.

— Я хочу кое-что вам показать и кое о чем спросить…

— Хмм, — пробормотала Ева, все еще глядя на свою жертву.

Мадлен положила листок на стойку, а Ева наконец отвела глаза от Тинтина и посмотрела на руны. Выражение ее лица не изменилось, но она перестала вытирать чашки и отложила полотенце в сторону.

— Ты меня проверяешь? — через некоторое время спросила Ева. Казалось, ситуация ее забавляет.

— Ни в коем случае. Я надеялась, что вы поможете мне это перевести.

Ева рассмеялась, продолжая смотреть на листок.

— Руны венедов, — сказала она. — Довольно просто, но только тогда, если знаешь. Похоже на жизнь. Нужно знать.

Мадлен не совсем поняла, что Ева имеет в виду, но не стала спрашивать, поскольку руки Евы с сильно проступающими венами и фальшивыми розовыми ногтями принялись за работу, переписывая руны в другом порядке.

— Все просто, — сказала Ева. — Чтобы помешать чужакам понять их письмо, венеды записывали руны в обратном порядке, вот и все!

Она положила карандаш и подтолкнула листок к Мадлен. При этом она так близко наклонилась к ней, что Мадлен увидела следы розовых теней на веках.

— Три богини, надзирающие за рунами, не позволяют путешествовать по своей паутине всем подряд. Когда твои намерения чисты, они открывают перед тобой все двери. Они пропускают посланцев и детей. Есть три парки — прошлое, настоящее и будущее. Все они единое целое. Это просто, когда знаешь.

Ева подмигнула Мадлен.

— Двойной эспрессо?

Когда Мадлен поздно вечером вернулась домой, у нее было всего одно желание, на сей раз не связанное с дневником. Она вытащила из сумки блокнот, куда был скопирован рунический алфавит из одного из учебников Николаса, и направилась в кабинет.

Она устроилась за письменным столом с алфавитом и страницей, которую показала Еве, надеясь, что руны переписаны в правильном порядке. Заметив, что так и не сняла пальто и кожаные перчатки, она быстро разделась.

Теперь перевод давался ей быстрее — руны перестали быть незнакомыми символами. У нее ушло меньше часа на то, чтобы расшифровать переписанные карандашом руны венедов. Это слово было ей смутно знакомо. Вероятно, она читала в одной из книг Николаса о такой форме криптографии; Мадлен вспомнила, что записи сознательно искажались, чтобы помешать другим понять их смысл. В данном случае их просто написали в обратном порядке. Ева права — все очень просто.

Переведенный отрывок оказался стихотворением, как и предполагал Николас:

Мадлен перечитала стихотворение. Она постаралась вспомнить, о чем говорил Филипп: королева Эмма, которой подарил ковчег ее датский консорт — король Кнуд, сделала на шкатулке надпись, когда в нее положили мощи святого Августина. Похоже на то, что в стихотворении идет речь о содержимом ковчега.