— У меня все в порядке, — сказал Адам, глядя на свои руки, чтобы не смотреть на Райку. — А ты как?
— Я? Банкрот.
— То есть?
— Ждала у моря погоды и осталась у разбитого корыта.
— Почему?
— Потому что я всегда искала звёзд. А их нет.
То есть «звезды» при ближайшем рассмотрении оказались обычными пьющими мужиками, но с фанабериями и дурным характером.
— Тебе сейчас сколько лет? — спросил Вадим.
— Тридцать семь уже. — Райка всхлопнула ресницами, и уголки её губ летуче вспорхнули вверх.
Вошла Светлана и тут же села, не в силах стоять на ногах. Её ступни вспухли и наплывали на туфли подушками. От всего её облика исходило изнурение.
— Голодает, — сказала Райка. — Идиотка.
— Ты голодаешь? — спросил Адам.
Светлана начиталась переводной литературы о пользе голодания и время от времени приносила своему организму реальную пользу.
— Сегодня на соках, — ответила Светлана.
— Она уже четыре дня на соках, — уточнила Райка. — Потом четыре дня будет пить зелёный чай с мёдом. Потом четыре дня есть протёртую пищу. А потом ты отвезёшь её в крематорий.
— Вот деньги, — Светлана протянула деньги одной бумажкой.
— Я через неделю отдам, — пообещала Райка.
— Не думай об этом. В крайнем случае я отдам, а ты мне, когда сможешь.
Адам поднялся и пошёл на кухню. Светлана вышла следом.
— Сними туфли! — приказал он.
— Почему?
— Потому что тебе больно! Потому что у тебя будет гангрена!
— Это неудобно. Она уйдёт, тогда я сниму.
— Я сейчас сам сниму и дам ей туфлей по морде.
— Но что же делать? Они ей малы…
— Пусть отнесёт в растяжку, в обувную мастерскую.
— Да. Но там наливают воду, и обувь портится.
Светлана тоже стояла на Райкиной колокольне и думала не о своих ногах, а о её туфлях. Адам смотрел на жену. Она исхудала, и её глаза светились одухотворённым фанатическим блеском. Лицо она намазала кремом, смешанным с облепиховым маслом, от этого оно было жёлтым, как у больной.
Адам сел перед ней на корточки и с трудом стащил туфли, они были малы размера на три.
— Прекрати голодать, — попросил Адам.
— Жаль прерывать. Столько мучилась. Только четыре дня осталось.
«Через четыре дня и скажу, — подумал Адам. — А то она просто не выдержит». Решив это, он успокоился, и даже Райка перестала казаться такой зловещей фигурой. Просто несчастная баба со своими приспособлениями.
Адам вернулся в комнату и сказал Райке:
— В каждом проигрыше есть доля выигрыша. И наоборот.
— Ты о чем? — не поняла Райка.
— О разбитом корыте. Может быть, оно было гнилое, это корыто. Тридцать семь лет — ещё не вечер.
Райка усмехнулась.
Адам сел на диван в вельветовые подушки. Райка и Светлана стали чирикать какие-то светские сплетни, хотя им правильнее было бы чирикать о внуках. Сплетни Адама не интересовали. Он прикрыл глаза и, как в воду, ухнул в воспоминания.
…Они вернулись после суда. Инна сказала: не уходи… и стала его целовать, целовать, целовать будто сошла сума, — каждый палец, каждый ноготь, каждый сустав, и он не мог её остановить, и ему казалось, что он попал под бешеную летнюю грозу, когда земля смешивается с небом…
Адам сидел, прикрыв глаза. Сердце его сильно стучало, а под рёбрами, как брошенная собака, выла тоска.
— Я пойду погуляю с Раддой.
Он взял собаку и пошёл звонить в телефон-автомат.
Радда неуклюже полезла в телефонную будку, но Адам её не пустил, отпихнул ногой и плотно прикрыл дверь. Он хотел быть наедине с Инной.
Заныли гудки. Потом он услышал её голос.
— Это я, — сказал Адам, волнуясь. — Ну, как ты?
— Противно в городе, — сказала Инна.
— В городе очень противно. Я к тебе сейчас приеду. Но я не один.
— А с кем? — удивилась Инна.
— С собакой.
— Не надо.
— Почему?
— Она линяет.
Подошёл человек и сильно постучал монетой по стеклу.
— Я тебе перезвоню, — пообещал Адам. Он не мог говорить с Инной, когда ему мешали. Не мог раздваиваться, должен был принадлежать только ей.
Адам вышел из телефонной будки… Радды не было. «Придёт, — подумал он, — куда денется…» Он стоял и ждал, пока поговорит тот, с монетой. Потом подошла женщина. Он переждал и её, невольно прислушиваясь к разговору. Женщина кричала, что её муж совершенно не выходит на улицу, гуляет на балконе пятнадцать минут в день. А если выходит из дома — только за водкой, а прогулка сама по себе для него невыносима и вообще невыносимо состояние здоровья. Здоровье он воспринимает как болезнь.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу