Пирс Рид - Женатый мужчина

В торжественный день ничто не могло отвлечь Клэр от выполнения своего долга. Она собиралась съездить в коттедж на субботу и воскресенье, посмотреть, не лопнули ли от морозов трубы, но изменила свои планы и готовилась появиться с детьми и мужем.

— Как одеться? — спросила она за завтраком. — Получше или попроще?

— Что-нибудь среднее, — сказал Джон. — Я надену вельветовый костюм.

— Может, твидовый?

— Для Ист-Энда слишком аристократично.

— У меня есть простая юбка, которую я купила на распродаже. Надену ее с блузкой и трикотажной кофточкой. А дети могут надеть джинсы. Немного по-американски, все-таки — супруга кандидата с детьми.

Пообедав пораньше, они на своем «вольво» поехали в Хакни. Том сидел молча, недовольный, потому что тоже настроился ехать в коттедж испытать там авиамодель, но уже на Марилебон-роуд дети повеселели и принялись изображать, как отец репетирует перед зеркалом в ванной свою речь.

Видя их хорошее настроение, и Джон немного успокоился: всю истекшую неделю его грызли сомнения — зачем он ввязался в эту авантюру, но сейчас, когда отступать было некуда, он исполнился решимости победить. У него сосало под ложечкой от страха и волнения, но ему это нравилось: понравилось ему и то, что Гордон с небольшой группой единомышленников ждал его у ратуши.

Гордон подошел открыть дверцу.

— Здесь можно оставить машину? — спросил Джон.

— По-моему, вполне, — сказал Гордон.

— Надеюсь, из-за ржавчины незаметно, что она не английская.

— Не волнуйся, — сказал Гордон. — Кое-какие узлы «вольво» делают в центральных графствах Англии.

Они вошли в здание и проследовали в конференц-зал. Все выглядело так, будто происходило в кино — в броском политическом боевике. Джон слышал стук собственных каблуков, в ушах почти явственно зазвучал военный марш, и он представил себе, как кинокамера медленно и бесшумно едет перед ним на резиновых роликах. Рядом шли Клэр и дети, аккуратные, прелестные — мечта режиссера рекламных программ. Том с Анной притихли в незнакомой обстановке, Клэр двигалась с застывшей вежливой улыбкой. Гордон и остальные пошли в зал, а Клэр и дети сели рядом с Джоном, точно в приемной у зубного врача. Затем Гордон вернулся и повел Клэр с детьми на галерею для публики.

Джон произнес свою речь, и, насколько он мог судить, она понравилась. Он ни на кого не смотрел, так как лица всех делегатов казались ему неприятными — безобразными, недоброжелательными и тупыми. Он улыбнулся жене и детям, но тоже чуть заметно, боясь, что делегаты перехватят улыбку и расценят ее как предвыборный трюк. Кончив под аплодисменты, он прежде всего поискал глазами Гордона, стремясь угадать по его лицу: успех, провал? Но того не было на галерее рядом с Клэр, а когда он стал обшаривать глазами задние ряды зала, то вместо него увидел Паулу. Густые темные волосы и темные глаза выделяли ее среди окружающих мрачных физиономий. Он чуть улыбнулся ей, показывая, что видит ее, и она ответила едва заметным движением руки. Тут Джон задумался: сначала о том, как ей удалось пробраться на конференцию — ведь это не открытый митинг, а затем — насколько здесь вообще уместно ее присутствие.

От этих размышлений его отвлек вопрос из зала. Поднялся какой-то замухрышка с бородкой клинышком.

— Вот вы предлагаете свои способности социалистическому движению, — сказал он не без издевки. — Мне интересно, что из себя представляют ваши способности и каковы ваши убеждения?

Джон поднялся.

— Я придерживаюсь социалистических убеждений, — начал он.

— Нет, вы конкретней! — крикнул со своего места человек с бородкой.

— Я не считаю, — сказал Джон, — что государству должно принадлежать все, как в Советском Союзе, но предметам первой необходимости нельзя зависеть от стихии рынка, и общество должно либо владеть основными предприятиями, либо контролировать их.

— Включая банки? — крикнула какая-то женщина из последних рядов.

— А почему нет? Французское правительство, в конце концов, ими владеет. Вопрос сводится к одному: служит ли национализация данного конкретного концерна интересам страны или нет. Я не фанатик. Я не считаю, что следует национализировать каждую бакалейную лавку и каждый лоток с жареной рыбой и хрустящим картофелем, но там, где национализация вполне оправданна, как это было с платными автострадами, электричеством, водоснабжением, затем со здравоохранением, потом с углем и сталью, частично — с моторостроением, а сейчас с авиационной промышленностью и, возможно, с некоторыми фармакологическими компаниями, здесь я — «за».