Пирс Рид - Женатый мужчина

Клэр нахмурилась, увидев крошки на столе и невымытую посуду, выразительно вздохнула и, сложив все в посудомойку, принялась готовить субботний обед. Джон как бы в оправдание решил починить утюг. Взял отвертку, разобрал утюг, поломки не нашел, но понял, что собрать его не сможет. Когда Клэр принялась накрывать на стол, он смахнул детали в пластиковую сумку и предложил ей отнести утюг в мастерскую.

Клэр подала ростбиф и йоркширский пудинг. Джон открыл бутылку пива. Клэр пила минеральную воду. Ели молча, пока дети не начали между собой обычную перепалку. У Джона и Клэр после двенадцати лет супружества не осталось тем для разговора за обеденным столом, если не считать домашних дел.

— Гай собирается прийти во вторник к ужину, — сказала Клэр. — Ты не против?

— Ладно, только больше никого не зови, я еду в Бирмингем, а эти поездки выматывают.

— Гай не станет засиживаться.

— Еще бы. Полагаю, он тоже будет еле держаться на ногах от усталости, — заметил Джон саркастически.

Клэр промолчала.

— Чем он теперь занимается, — поинтересовался Джон, — ведь для мороженщиков сезон прошел?

Клэр пожала плечами.

— Не знаю. Можно у него спросить. — Она увидела, что на лице Джона появилось прокурорское выражение. — Может, сходим в кино?.. — Осторожно проговорила она.

Но было уже поздно.

— Нет, это у меня в голове не укладывается, — произнес Джон, — на высшее образование твоего братца пришлось затратить столько денег, а он занимается черт знает чем…

Клэр вздохнула и хотела промолчать, но вдруг в глазах у нее появилась решимость.

— Ты судишь поверхностно, — сказала она. Джон выпрямился на стуле.

— То есть как это — поверхностно? — переспросил он, уже распаляясь.

— А так: называешь себя социалистом, а сам просто одержим всеми этими дипломами, престижным положением…

— Только потому, что это свидетельствует о росте человека.

— Вот-вот. Вперед и вверх. Карьера. Тебе и в голову не приходит, что есть вещи более важные, чем карьера.

— Во всяком случае, не продажа мороженого.

— Конечно. И для Гая торговать мороженым не главное.

— А что же главное?

— Ну, он любит размышлять и нарочно выбрал простую работу, которая не мешает думать. Шлифовал же Спиноза линзы.

— Значит, Гай — новый Спиноза? — сказал Джон едко.

— Не обязательно, но он много размышляет…

— О чем же?

— О том, что ты считаешь незыблемым. О карьере, О том, что он называет крысиными бегами.

— Рано или поздно ему самому придется выйти на этот старт.

— Может быть. А может быть, и нет. По крайней мере он будет знать зачем.

Джон набил рот мясом, картофелем, капустой и, прожевывая, сказал:

— Вряд ли стоит тратить тысячи фунтов на частную школу, а потом на университет для того лишь, чтобы наш Том, например, мог философствовать, доказывая, что земля круглая. Это он может делать в обычной средней школе…

— Ты не понял меня, — прервала его Клэр.

— Тогда изволь излагать свои мысли яснее, — произнес Джон.

— Мне ваши ссоры надоели, — прикрикнул на родителей Том таким тоном, каким Клэр обычно говорила это ему самому.

— Мы вовсе не ссоримся, дорогой, — сказала Клэр. — Мы спорим. Это разные вещи. — Она поднялась положить детям пудинг. — Ты слишком придирчив, — обратилась она к Джону уже спокойнее. — Не можем же все мы быть адвокатами.

— Извини, — сказал он. — Продолжай, пожалуйста.

— Гай получил хорошее образование. И не только сам прекрасно сдал университетские экзамены, у него и друзья умные люди. Они могут бездельничать, да, но говорят они о Марксе и Д. Г. Лоуренсе, а не о футболе и поп-музыке. Они на перепутье — вот и все, и когда они решат, чем заняться, то будут готовы к своей деятельности не только потому, что у них есть степени, но и сознательно… Не кончи Гай частную школу, — продолжала она, — у него не было бы хорошей подготовки и умных друзей. Торговать мороженым он мог бы и без диплома, но тогда думал бы лишь о девочках, пиве да футболе.

— Понимаю, — Джон говорил терпеливо и рассудительно, — родители из среднего сословия всегда стремились к тому, чтобы их отпрыски получили знак принадлежности к высшей касте.

— Извратить точку зрения — не значит ее опровергнуть, — отрезала Клэр.

— Почему ты считаешь, что в обычной средней школе юноши не рассуждают о Гегеле и Лоуренсе?

— Оставь в покое Гегеля и Лоуренса. Хватит того, что многим там не под силу просто сдать экзамены.

— Но ведь дело не в школе. Дело в среде, из которой они выходят. Помести сто детей из культурных, образованных семей среднего сословия в одну школу, а сто детей из пролетарских семей — в другую, обеспечь их совершенно одинаковыми учителями и условиями, и, конечно же, среди выдержавших экзамены будет больше детей из среднего сословия и меньше — из рабочего класса. Да помести их всех в одну школу, наконец, — те же самые дети из средних слоев покажут большие успехи потому, что унаследовали больше способностей, сама среда подталкивает, тогда как родителям из рабочих семей глубоко безразлично, как их дети сдадут экзамены.