Владимир Сотников - Вангелия

– Увидимся ли, Ванга? – сказала она, стоя у калитки.

– Увидимся, – кивнула та. И помолчав, произнесла тем самым голосом, который казался Ольге и пугающим, и ободряющим одновременно: – Ты не погибнешь от чужой руки, Ольга. И кого ты любишь – тоже не погибнет. Если тебе когда-нибудь покажется, что это неправда, вспомни меня.

Любка, вышедшая на порог домика, видела, как помедлила у калитки Вангина подруга. Как будто колебалась, хотела что-то спросить. Но не спросила, а, быстро поцеловав Вангу, открыла калитку и пошла прочь медленной, какой-то горестной походкой.

Любка проснулась ночью, услышав шаги Ванги. Она села на топчане, протерла глаза и увидела, что сестра стоит у распахнутой двери. В этом не было ничего страшного – понятно же, зачем ночью на двор выходят, – но Любка почувствовала тревогу.

– Куда ты, Ванга? – спросила она.

Не ответив, та вышла из дома. Любка быстро перекрестилась на икону и выскочила за ней.

Ванга стояла посреди двора, залитого лунным светом. Казалось, она смотрит на кого-то, никому кроме нее не видимого, и этот неведомый «кто-то» важнее для нее, чем все, что есть в обычной, обыденной жизни. И еще показалось Любке, что она слышит в земле глубокий гул.

– Ванга… – тихо позвала Любка. – Что ты?.. С кем ты?..

Свет, заливающий двор, стал тускнеть. Наверное, луна зашла за облако.

– Не луна, – сказала Ванга – так, будто бы Любка вслух спросила ее об этом. – Это он ускакал.

– Кто?

– Всадник. – Голос Ванги звучал так величаво, что Любке стало страшно. – Он так же высок был, светловолос и прекрасен. И доспехи его сияли, и конь копытами бил. – И тут голос ее переменился снова. То есть не переменился даже – это был теперь не ее голос, а совсем другой, ни на кого, ни на что не похожий. – Скоро все перевернется, – прозвучал из Вангиных уст этот небывалый, не принадлежащий ей голос. – Много людей погибнет, многие убегут. Но ты останешься и будешь рассказывать о живых и мертвых. Не одному человеку будешь ты о них говорить, а всем людям. Не бойся! Я тебе помогу.

Любка замерла, не в силах пошевелиться. Кто говорил сейчас через ее сестру? Тот ли всадник в сияющих доспехах, которого Ванга уже видела однажды у колодца со звездной травой? Другой ли кто-то?..

Этого Любка не знала. Но что с сестрой ее Вангелией совершилась великая перемена – почувствовала всем своим существом.

Глава 4

Что перемена эта ей не почудилась, Любка поняла уже через три дня.

Она бежала по улице к дому и видела, какой страх охватил всех вокруг. Люди словно с цепи сорвались – в каждом дворе увязывали узлы, или заколачивали окна, или заполошно голосили, перебегая туда-сюда в бестолковом ужасе.

Да и как не быть ужасу, когда…

– Ванга! – воскликнула Любка, вбегая с улицы во двор. – Немцы границу перешли! Скоро сюда придут, в Струмице! Надо бежать, прятаться!

Ванга подметала двор. Она не сразу оставила свое занятие. А когда обернулась наконец к сестре, то лишь плечами пожала.

– Куда нам бежать? – спросила она.

– Не знаю… – растерянно ответила Любка.

– Некуда, – отрезала Ванга. – И прятать нам нечего. Ставь воду греться.

– Зачем? – не поняла Любка.

– Стирка у нас. Четверг сегодня, забыла? Грей воду. Я пойду грязное соберу.

Любка открыв рот смотрела, как сестра уходит в дом. На пороге Ванга обернулась и повторила:

– Мы остаемся.

Стирки было не много – какие у них вещи? Ванга уже выжимала последнюю прополосканную простыню, когда за окном послышался грохот тяжелых машин.

– Пришли… – с ужасом проговорила Любка.

Она подошла к окну, чуть-чуть раздвинула занавески.

По улице ехали машины и мотоциклы. И на всех сидели солдаты в незнакомой форме. То есть не сидели они, а один за другим спрыгивали с машин, вбегали во дворы – искали скотину и птицу.

Любка вскрикнула. И не успел еще затихнуть ее вскрик, как дверь распахнулась и точно такой солдат возник на пороге. Он что-то спросил – резко, зло, – но что, Любка не поняла. Наверное, надо было ему ответить, хоть головой помотать, но страх парализовал ее так, что она ни шевельнуться не могла себя заставить, ни слово вымолвить.

Оглядев убогую комнату, солдат, видимо, сообразил, что поживиться здесь нечем. Он вышел, громко хлопнув дверью. Только после этого Любка обернулась к сестре – и увидела, что лицо Ванги стало суровым, каким-то совсем не своим.

– Ванга! – воскликнула Любка. – Убьют нас!

– Не бойся, – таким же суровым, как лицо, голосом сказала Ванга.