Александр Егоров - Третья линия

Вот …ь, думал я безадресно. Опять все не так. Вот …. И еще эта мелкая со своими гребаными чипсами.

Так подставить. Так подставить.

Через три или четыре лестничных пролета я уже мог рассуждать холоднее. Я уже видел себя со стороны. Зрелище было довольно неприглядным.

Красавец в белых штанах. Альфа-самец со смятой упаковкой гандонов, забытых в кармане. В котором, если честно, больше ни хрена и нету, кроме этих гандонов. А конкретнее — ни копейки.

Вот сука, — повторил я сквозь зубы. Из тебя такой же альфа-самец, как из нашей Мамочки — балерина Майя Плисецкая.

Тут я нецензурно переделал фамилию балерины. Невесело усмехнулся.

Пнул ногой дверь и вышел на улицу.

На улице было душно и влажно. Ветер раскручивал вихри из опавших листьев. С проспекта долетал непрерывный гул и шуршание шин. Это был знакомый московский ад, легкомысленный ад-light, который достается еще при жизни тем, кто грешит по-мелкому и по-глупому. Вроде меня.

Я мог предположить, что сейчас она смотрит в окно. И думает: не набрать ли его — то есть мой — номер? А еще думает: быть может, он — то есть я — вот сейчас достанет из кармана широких штанин свой телефон и позвонит сам?

Ни в коем случае не оглядываться.

Ни в коем случае не доставать телефон.

Чувствовал ли я себя правым или виноватым? Да ни черта подобного. Чувствовал только лишь неисправимую глупость всего происходящего.

Даже скулы сводило от омерзения.

Надо же — сбежал, хлопнув дверью! Как мальчишка, которому не дали денег на кино. Или на девчонок. Или на чипсы «Эстрелла» в кино с девчонками.

Что поделать? Я именно такой и есть. С альфа-самцом меня роднят только первые четыре буквы. А-л-ь-ф-онс, вот так. Котик на содержании.

В данный момент без гроша в кармане. В меркантильном московском аду.

Что же было мне делать, мой печальный ангел-хранитель? Пойти и удавиться? Убить себя об стену?

Или… все же позвонить ей?

«Не знаешь, что делать — не делай ничего», — гласит известное правило летчиков. Кажется, его сформулировал Сент-Экзюпери. Ему самому оно помогло лишь частично.

Его неизвестность оказалась слишком глубокой, чтобы из нее вынырнуть.

Так или иначе, шагов через сто (в белых штанах, по сырому Кутузовскому) правило сработало.

У меня зазвонил телефон.

— Алло, — сказал я. — Да, привет, Василий. Я уж и не ждал.

Бодрый перец в трубке только рассмеялся:

— Все ОК, дружище! Ты не поверишь, но для тебя есть новости. Конвертируемые, в конверте, вот именно… немного тоньше, чем ожидалось… в общем, не по телефону. Бери такси — и к нам, на Никитскую. Я тебя там встречу. Ты это… извини за прошлый раз. Ничего личного. Ты же понимаешь.

«Придется объясняться с таксистом, — подумал я. — Ну да ничего. Подождет у кафе».

Подумав так, я беззаботно улыбнулся.

Все это — …ня. Альфа-самцу в белых брюках легко дают в кредит.

Спасибо Сент-Экзюпери. Маленький принц уже вырос и теперь имеет полное право поиметь целую планету.

Куда, куда.

Не так-то и много у меня адресов.

Ладно, разберемся на месте. Сейчас надо взять себя в руки.

Раз-з-зжать стиснутые з-зубы. Повторить улицу и дом. Пока водитель уточняет маршрут, глядя в свой навигатор, — мужественно закурить, как герой скверного фильма.

И еще раз постараться обдумать наше общее интересное положение.

Итак, мелкая залетела. Легкомысленная дурочка. А ведь как нравилось. Давай без. Да, давай без. Сегодня можно. Я так люблю, когда.

Черта с два, отвечал я. Или пару раз все-таки не ответил?

Идиот.

Ты-то думал, ты секс-символ эпохи. Что секс с тобой — это несказанное чудо. Прикосновение к прекрасному. Что славные невинные ангелочки и эти …, …ь, рувимчики…. спускаются к тебе непосредственно с облаков, чтобы понежиться с тобой на атласных подушках, а потом взлететь, трепеща крылышками, и уступить место другим.

А всего-то и надо было сделать поправку на Похвистнево. То бишь на Сызрань.

Мой дорогой ангел-хранитель, а ты-то куда смотрел? Тоже понадеялся на календарный метод?

Ах, прости. Не обижайся. Ты здесь ни при чем. Это все ненадежный латекс. Да еще когда по давней привычке надеваешь не сразу.

Или эффект «второго захода», будь он неладен.

Или…

«Не верь жене и тормозам», как написано на забавном стикере у водителя. Шутник, т-твою мать.

Почем я знаю, что это от меня?

Пусть это и не первый случай. Когда-то давным-давно — Агнесса Львовна, преподша по литературоведению. Она-то разрулила вопрос как нельзя лучше. Даже муж не узнал. По крайней мере, тогда не узнал.