Евгений Будинас - Перловый суп

— Пиши просто, что ничего не знаешь ни про какой топор! Иначе тебя не выпустят отсюда, пока будут искать этих Женю с Лерой по всей стране!

До открытия выставки истории гофрокартона на Фрунзенской набережной в Москве оставалось два дня. Одним из важных гостей выставки должен был быть Алексей Николаевич Косыгин, Председатель Совета Министров.

Но вдруг, в середине зимы, неожиданно потеплело, и произошло самое страшное, чего мы даже не могли предвидеть. Снег начал таять, и наше детище, наше здание-экспонат из гофрокартона начало катастрофически набухать, что означало, что оно непременно рухнет, как уже было в колхозе у Бядули.

Мы кинулись счищать снег, паника сковывала движения. Пусть бы нам только удалось встретить правительство, а после этого с экспонатом могло происходить все, что угодно!

В нашей минской бригаде был электрик Яша. Мы мечемся, суетимся, пытаемся что-то предпринять... А Яша вдруг произносит в грустной задумчивости:

— Интересно, хоть дорогу назад оплатят? Или будет, как в Питере?

Тут все остановились и повернулись в его сторону с вопросом:

— А что в Питере?

А в Питере, оказывается, было вот что. Яша приехал туда по приглашению друга, который работал директором магазина «Кавказские вина». Однажды утром этот друг позвонил Яше и взволнованным голосом спросил:

— Хочешь заработать большие бабки?

Заработать большие бабки Яша всегда хотел, поэтому он тут же, не вникая в суть вопроса, откликнулся на предложение.

Оказалось, что в этот момент магазин был на ремонте, и на послезавтра было назначено его открытие, к которому было готово все, кроме основной витрины. Ее оформление заказывали в Тбилиси, но произошла техническая накладка, и ничего из декораций не привезли.

Почесав затылок, Яша нашел великолепное эстетическое решение: неподалеку в сквере он сломал большую ветку, купил в аптеке презервативы и зеленку, выкрасил презервативы в зеленый цвет, слегка надул их, перевязал, и прикрепил к ветке, изобразив таким образом виноградные гроздья. А внизу живописно уложил бутылки из-под шампанского.

Директор был в восторге! Сказал, что те пять штук, которые были отведены на оформление витрины, Яша заработал по праву.

На следующее утро, в прекрасный солнечный день Яша в великолепном настроении, довольный тем, что все складывается так хорошо, что он смог выручить друга и при этом улучшить свое финансовое состояние, неспешно направился к магазину. Еще издалека он увидел толпу, которая стояла не перед входом в магазин, в ожидании открытия, а перед витриной. Подойдя ближе, он понял, что не рассчитал: горячее солнце, да еще сквозь стекло, нагрело его виноградные гроздья, резина подплавилась и презервативы сдулись... Толпа же созерцала такую картину: палка, на ней висят зеленые гондоны, валяются бутылки и все это под вывеской «Кавказские вина».

Гонорара, конечно, Яша лишился. Именно поэтому, вспомнив свой печальный опыт, он и спрашивал про оплату обратной дороги.

Это происходило в те времена, когда презервативы были только белого цвета, припудренные тальком. И никаких других никто из советских людей никогда не видел. Поэтому зеленые презервативы ударили по их неподготовленному сознанию.

Да, кстати, наш гофрокартонный дом рухнул через десять минут после отъезда правительственной делегации.

В моей жизни был такой Володя Эфрон — первый белорусский миллиардер, первый, у кого бизнес получился. В свое время он построил дом в сельхозпоселке, на улице Широкой.

Однажды прибегает ко мне Вовка Лопатин, на тот момент директор «Полифакта», весь дрожит, трясется. Для него жизнь обрела какой-то смысл, потому что он увидел, что такое успех в бизнесе, что такое победа.

Позже и я оказался в гостях в этом доме. Все было действительно первоклассно сделано, абсолютно современно. Огромный кабинет, гостиная, холл... И мебельные гарнитуры шикарные, соответствующие, так сказать...

Но одна деталь подкачала. Везде там были всякие подставочки, удобно расположенные в правильных местах, и на них лежали дорогие трубки. Я удивился, не знал, что Эфрон тоже трубки предпочитает.

— А трубки, — спрашиваю, — ты сам покупал?

— Нет, ты что, — смеется. — Дизайнер, конечно! Тут же все продумано.

Мне кажется, что именно в этот момент я понял, что бизнесом заниматься не буду никогда. Точно так же, как когда-то ранее осознал, что не хочу быть писателем. То есть, книги-то я хочу писать, а вот быть писателем, со всем антуражем, мне дискомфортно, стыдно и неловко.