Юрий Поляков - Гипсовый трубач

— Через несколько дней! — загрустил Огуревич, видимо, тайком махнув еще одну невидимую миру рюмашку.

— Реквизиты вашей стороны можно вписать от руки, — ласково пояснил Гавриилов и подвинул странички директору.

Заместительница тем временем вынула из футляра круглую печать и дыхнула на нее, широко раскрыв неухоженный рот, в который дантист если когда и заглядывал, то лишь для того, чтобы ужаснуться. Огуревич, в свою очередь, механически полез в боковой карман за авторучкой…

— Вот здесь! — еще ласковее подсказал супергном, показывая обкусанным ногтем, где подписывать. — А в качестве бонуса я могу бесплатно прочитать вашим ветеранам цикл лекций…

— А еще мы поможем продать мемориальные скамейки за рубеж. Теперь союзы русских писателей есть в двенадцати странах, даже в Австралии. У нас со всеми договора о сотрудничестве… — со значением пообещала Ведмедюк.

— Великолепно! — воскликнул повелитель энергетических глистов.

— На какую же тему лекции, если не секрет? — нежно спросил Жарынин, жестко перехватывая директорскую руку с «паркером».

— Ну, например, «Эсхатологический дискурс русской литературы». Или — «Преодоление советского рабства в современной прозе». Или «ГУЛАГ как архетип русской души». Или…

— Достаточно! — оборвал игровод. — У меня к вам, господа, встречное предложение. Сен-Жон Перс настоятельно советовал: с любым договором, как и с женщиной, прежде чем расписаться, надо переспать…

— Выбирайте выражения! — вскинулась сверхсрочница.

— Пардон, пардон, мадмуазель! Я не хотел оскорбить ваше целомудрие! Завтра утром мы приезжаем к вам в офис и подписываем контракт. Годится?

— А почему не сегодня? — нахмурилась Ведмедюк.

— А почему не завтра? — вопросом на вопрос ответил режиссер.

— Ну, хорошо…

— Вот и ладно! Значит, завтра с утречка мы приезжаем к вам… — потер руки Жарынин.

— Нет! — хором вскричали «мопсы». — Лучше мы к вам!

— Аркадий Петрович, не возражаете?

— Я… нет… может, все-таки сегодня?..

— Нет, завтра! — отчеканил игровод, встал и галантно поклонился.

«Мопсы» посмотрели на него с ненавистью и строем покинули кабинет. Замыкавший шествие Гавриилов хотел было прихватить с собой и листочки договора, но режиссер предусмотрительно прижал их ладонью к столу.

— А когда? — вдогонку спросил безутешный директор.

— Мы сами вам позвоним, — через плечо ответила Боледина.

— Вы все испортили! — чуть не заплакал Огуревич, едва закрылась дверь. — Они не позвонят, нет, не позвонят!

— Что вы рыдаете, как девственница, которая забыла взять у своего первого мужчины номер телефона! Конечно не позвонят.

— Это же серьезные люди!

— А как вы определяете, на глазок или заглядываете в мировое информационное поле?

— Ну зачем вы так! Мы гибнем! Гибнем!

— Оттого и гибнем, что вы наподписывали кучу дрянных бумажек! Успокойтесь! Во-первых, мы с коллегой только что от Скурятина. Он дал указание нам помочь!

— Не может быть! И вы молчите! — От радости Огуревич схватился за сердце.

— Ладно, только не перейдите от восторга в лучевое состояние! А во-вторых, эти «мопсы» — обыкновенные проходимцы.

— Но они писатели! — со священным трепетом в голосе воскликнул директор.

— Вы полагаете, среди писателей нет проходимцев? Есть. И даже больше, чем среди обычных граждан, исключая, конечно, политиков, бизнесменов и экстрасенсов. Не правда ли, мой милый соавтор?

— Увы, — подтвердил Кокотов.

— Ладно, я пока изучу этот договор, а вы, Андрей Львович, просветите нашего простодушного духовидца! — Жарынин достал из кармана и расправил свои китайчатые очки. — И хватит, хватит, Аркадий Петрович, прикладываться к вашей внутренней бутылке! Как сказал Сен-Жон Перс, герой напивается в стельку лишь на могиле врага.

Огуревич смутился, и на его покрасневшем лице появилось выражение, какое бывает у тихо злоупотребляющего мужа, застигнутого бдительной женой.

Призыв стать одним из пятисот лучших писателей мира пришел к Кокотову по почте в фирменном конверте с эмблемой МОПС, изображавшей земной шар, нанизанный на гусиное перо, как шашлык на шампур. Но автора «Космической плесени» сразу смутили некоторые обстоятельства. Во-первых, письмо было напечатано на принтере, а имя и отчество адресата неряшливо вписаны в специально оставленный пробел. Во-вторых, послание заканчивалось загадочной фразой: «Подробности этого взаимовыгодного проекта мы сообщим вам конфиденциально при личной встрече». В-третьих, тревожило месторасположение столь солидной международной организации: 2-й Нижнетрикотажный проезд, дом 8, строение 12, оф. 67. К письму была приложена довольно путаная схема, объясняющая, как от станции метро «Краснопресненская» добраться до цели.