Олег Рой - Письма из прошлого

Возможно, кому-то это могло бы показаться удивительным, но вопросом, почему она это сделала, Дима даже не задавался. Однажды, когда он еще работал в психиатрической клинике, один из его пациентов, пожилой дядька интеллигентного вида, которого трижды вынимали из петли соседи по коммунальной квартире, сказал ему: «Знаете, Дмитрий Сергеевич, для того чтобы захотеть умереть, причины не нужны. Причины нужны для того, чтобы хотеть жить». И Дмитрий, поразмыслив, не мог не согласиться с этими словами, несмотря на то, что они были сказаны человеком, страдавшим малопрогредиентной шизофренией. И сейчас, после рассказа Полины, ему вновь вспомнилась эта фраза. Судьба отняла у Нади по крайней мере одну из самых важных «причин жизни» — Кристину. Вполне вероятно, что вместе с дочкой Надюшка и потеряла желание жить. Наверное, со многими матерями произошло бы такое, окажись они на ее месте. Не дай бог никому, конечно.

Эти навязчивые мысли преследовали Диму постоянно, отвлекая от работы днем и не давая уснуть по ночам. И вскоре он понял, что должен обязательно сделать, чтобы хоть как-то восстановить душевное равновесие. Ему необходимо съездить на могилу жены и дочки, тем более что он не был там около десяти лет.

Сначала Дмитрий запланировал поездку на майские праздники, но потом сообразил, что в этом году на третье мая приходится Пасха, а это означает, что на кладбище будет настоящее столпотворение. Он никогда не понимал странной убежденности своих соотечественников, что поминать усопших и наводить порядок на их могилах нужно непременно в Христово Воскресенье или на Радуницу — как будто в году нет других дней. Оказаться в толпе и, скорее всего, вызвать повышенный интерес деревенских жителей к своей персоне Диме абсолютно не улыбалось. Так что он тщательно перепланировал свой рабочий график, выгадал несколько дней и взял билеты на самолет на девятнадцатое мая, прямо в годовщину ДТП.

Родной город заметно изменился за время его долгого отсутствия, но сейчас Диме было не до ностальгических переживаний и размышлений. Он не хотел видеться ни с кем из старых знакомых и не стал афишировать свой приезд, который про себя с усмешкой окрестил «инкогнито из столицы». Остановился в приличном отеле, где заранее забронировал номер через Интернет, бросил вещи и, быстро приведя себя в порядок, заказал такси. С водителем повезло необычайно — он хорошо знал окрестности, сразу понял, куда нужно ехать, и при этом оказался не из разговорчивых, не докучал по дороге болтовней и не приставал к пассажиру, который, едва усевшись на заднее сиденье, открыл ноутбук и занялся своими делами. Ехать было далеко и долго, больше двух часов, но Диме удалось погрузиться в работу, и время в пути пролетело незаметно.

Нужную деревню они нашли почти сразу, прямо за ней начиналось кладбище. Попросив водителя подождать, Дима вышел из машины, взял с собой купленные по дороге цветы и вошел в калитку.

Когда-то участок, принадлежавший Надиной семье, был с краю, что значительно облегчало поиск. Но с тех пор все изменилось, кладбище расширили, ограду перенесли, и Дима никак не мог отыскать то место, где заканчивалась старая территория и начиналась новая. Он долго, бестолково шатался среди могил, на которых еще сохранились после недавнего праздничного поминовения завядшие цветы, куличи и крашеные яйца. Большинство захоронений были прибраны, но попадались и такие, которые явно никто не приводил в порядок не то что с осени, а гораздо дольше, и их вид почему-то произвел на Диму особенно удручающее впечатление.

Сегодня, в середине буднего дня, на кладбище было безлюдно. Правда, совсем не тихо — радуясь погожему дню, птицы подняли такой галдеж, что звенело в ушах. Их было здесь видимо-невидимо, вороны то и дело пролетали над головой, трясогузки скакали по тропинкам, нисколько не смущаясь присутствием Димы, где-то в ветвях старого раскидистого дерева старательно выводил свои трели соловей. Но вот людей вокруг не наблюдалось, и Дмитрию пришлось дважды обойти территорию, пока он не наткнулся на бредущего ему навстречу не слишком твердой походкой загорелого мужичонку неопределенного возраста в линялой майке-алкоголичке, камуфляжных штанах и старых зимних ботинках, в которых отсутствовали шнурки.

Мужичонка внимательным взглядом окинул Диму с ног до головы и, видимо, остался доволен увиденным.

— Тебе чего? — приветливо спросил он, обнажив в улыбке щербатый рот.

— Я ищу могилу Кошкиных. Когда-то она была у ограды, но теперь тут все перестроили, — сообщил Дмитрий, назвав Надину девичью фамилию.