Александр Петров - Сестра Ноя

— Я, в смысле, – будьте здоровы! – Она слегка опешила.

— Вы мне, положительно, льстите.

— Уверена, это делают все окружающие, – улыбнулась она, – и совершенно бескорыстно.

— Что, думаете, с меня и взять‑то нечего?

— Ну, в каком‑то смысле…

— В таком случае, и вам не хворать. – Он встал, пригладил волосы, поправил черные очки, съехавшие на нос, и отвесил поклон: – Коля.

— Маша. Очень приятно. А это Арсений, мой брат, – представила она меня. – Здравствуйте и вы, – сказала Маша, подойдя ко второму мужчине, который молча улыбался.

— Василий, – сказал тот, уверенно схватил руку дамы, слегка повертел туда–сюда, прицелился и чмокнул в основание безымянного пальца.

— А мне? Я тоже хочу, чтобы мне ручку облобызали! – Подставил Юра свою лапищу, сохраняя свирепую серьезность на лице.

— С какой это стати? – возмутился дамский угодник, отталкивая мужскую руку. – Не–е-е, нам это без надобности.

— Если бы, не дай Бог, мы были бы американцами, я бы на тебя подал в суд за половую сегрегацию, и – поверь – выиграл бы не меньше миллиона.

— Как хорошо, что мы не они! – Облегченно вздохнул Василий, эффектно щелкнув широкой подтяжкой, на которой висели его широченные парусиновые брюки.

— Вот, от нашего стола – вашему! – Юра открыл рюкзак, достал пакет и водрузил на стол.

— Вася, возьми на баланс, – приказал бородач Коля. – Кто у нас сегодня на вершине пищевой цепочки? Чья очередь картошку жарить?

— Твоя, Коля! – печально выдохнул Василий.

— Ответ не засчитан!

— Тогда Юркина – он уже неделю как не жарил у нас ничего.

— Так меня и не было неделю! – возмутился Юра.

— Видите, он сам сознался, – обрадовался Коля. – Давай, Юрочка, занимай почетное место у плиты. – И сам взял картофелину и пустил на нее струю воды из‑под крана.

— Когда закончишь мыть, – сказал Юра, сверкая столовым ножом, – дай мне знать.

Маша смотрела на них, иронично улыбаясь.

— Чем я тебе знак подам? – спросил Коля. – Видишь, у меня руки заняты, а на глазах очки.

— Кстати, почему?

— Во–первых, вчера опять смотрел фильм «Большой Лебовский» – я у него учусь позитивно относиться к неприятностям и всюду носить черные очки – это классно. А во–вторых, у меня воспаление очень радужной оболочки глаз.

— Тогда, – протянул задумчиво Юра, – моргни мне третьим глазом. Я попробую уловить тонкие вибрации твоего биополя и сделать соответствующие оргвыводы.

— Да бросьте вы спорить, господа мужчины! – воскликнула Маша. – Женщина вам поможет. – И без лишних слов отодвинула Колю от мойки и принялась за приготовление обеда.

— А вы чего такие кислые? – спросил Юра, пристально посмотрев на пару друзей.

— Как сказал великий Гоголь или кто‑то из нашего барака: «Страдающее сердце – орган внутреннего сгорания!» – изрёк Коля, подняв растопыренную ладонь на манер древнегреческого оратора.

– …А перегар по утрам – трагическое последствие, – добавил Василий.

— И кто же на этот раз заставил страдать ваши пламенные сердца?

— Знамо дело – Валька. Уж больно замуж ей хочется. Аж трясется вся! Как треска заливная. Юра, возьми её за себя замуж, а? А что, девка чистая, в баню по субботам ходит. А хозяйственная!.. Лучшая бражка и самые хрустящие огурцы – у неё! Правда, рука тяжелая, – вздохнул Вася, потирая несимметричную скулу. – Это в ней от переизбытка здоровья.

— Тогда начнем с лекарства, – сказал Юра, выставил пиво и разлил по граненым стаканам.

— За ушедшую молодость! Не чокаясь. – Вася привстал и вежливо, на полусогнутых, втянул пенистое содержимое стакана.

— Наше пролетарское гран–мерси, – ответствовал Коля, промокая вафельным полотенцем усы.

— Хорошие у нас гости! – констатировал Василий.

— Хорошие, – согласился Николай.

Тогда Юрий налил еще по стакану пенистой влаги и вопрошающе поднял глаза.

— Очень хорошие у нас сегодня гости! – сказал Василий.

— И верно, очень хорошие! – кивнул Николай, улыбаясь всем фасадом.

Мне досталось резать колбасу и наблюдать за подозрительным перемещением огромного рыжего кота в сторону тарелки с нарезкой. Он медленно по–пластунски «шел на запах», улавливая струю воздуха, исходящую от свежей московской колбасы, бдительно прижимаясь к стене, чтобы его не заметили. В это время пушистая черно–белая кошка возлегала на тумбочке в углу кухни и оттуда наблюдала за операцией, надеясь на свою законную долю добычи. В целях профилактики правонарушений, я отрезал два толстых куска колбасы и положил под нос кошке и коту – они сразу прекратили криминал и приступили к завтраку на законном основании.