Александр Петров - Сестра Ноя

— Ну, ладно, я пойду, отдохну, – сказал поникший отец, грузно вставая с кресла, – а вы тут сами, по–братски…

— Было у отца четверо сыновей: двое умных, один печальный и один – веселый дурак! – Размашисто жестикулировал Борис.

— Знаешь, Борька, – сказал Юра с улыбкой, – а ведь дурак в сказке всегда лучшим оказывался. Может, ты и нас еще удивишь?

— Непременно! – Взмахнул он руками и повернулся ко мне. – Ну что, Арс, устроили твое будущее? А то у меня предложение к тебе имеется. Я свою консалтинговую фирму открыл.

— Позволь узнать, на какую тему ты станешь консультировать клиентов? Как ставки в рулетке делать или в покере блефовать?

— Ну, почему сразу в покере, – смешался Борис. – У меня полна голова идей. Насчет инвестиций, например… – Покрутил он рукой неопределенно.

— Нет, Боря, спасибо, – сказали мы вместе с Юрой. А я добавил: – С диким капитализмом я покончил. Становлюсь «государев человек».

— А не рано ли? – вкрадчиво спросил Борис.

— Нет! – снова хором воскликнули мы. А Юра добавил: – Борис, кончай, в самом деле, младшего брата совращать! Грех это.

Борис достал носовой платок, расстелил его перед собой и с грохотом упал на колени.

— Простите меня, братья, Христа ради!

— Встань, пожалуйста, – сказал Юра, протягивая к нему руки. – Что, право, за позиция!

— Ни за что! – отрезал Борис, отталкивая протянутые руки. – Затоплю горючими слезами вашу жилплощадь! Смердящим огнем сердца своего закопчу стены ваши! Умру, разложусь и сгнию тут у ног ваших, пока не простите меня, окаянного!

— Слушай, а ведь красиво излагает, шельмец! – восхищенно констатировал Юра.

— Это точно, – согласился и я. – Грамотный ибо зело.

— Ну что, простим? – спросил меня Юра, насмешливо кивнув в сторону кающегося Бориса.

— А что поделать! – вздохнул я. – Нельзя же позволить ему осуществить запланированную угрозу. Согласись, это как‑то не эстетично.

— Ладно, краснобай, вставай уж. Прощен!

— Ну и зануды же вы! – проворчал Борис, вставая с колен и аккуратно сворачивая носовой платок. – А теперь отметим победу милосердия? В ресторан?

— А давай, Арсюха, вздуем его!

— Намнём бока! – Стал я закатывать рукава.

— Да тумаков надаём! – Снял черный пиджак Юра.

…И пошли ужинать.

После шумного разгуляя Борис ушел с миловидной женщиной, а мы с Юрой по–холостяцки шагали гулкой ночной улицей и разговаривали о моей дальнейшей судьбе. Юра сказал, что их завод получил большой госзаказ и теперь нуждается в кадрах. Он договорился насчет моей кандидатуры и поручился за меня. Работать мне предстоит в техотделе, но в связи с максимальной экономией накладных расходов, придется принимать на себя функции снабженца, застройщика и… так далее, «согласно требований её величества Производственной Необходимости».

Потом речь зашла о моих исторических изысканиях насчет лейб–гвардии Семеновского полка. Я признался, что написал для бабушки Дуси и Маши сокращенный вариант и намерен на семейном совете прочесть его вслух. Бабушка чувствует, как буквально с каждым днем слабеет, поэтому торопит меня. Юра зашел ко мне в гости, быстро прочел мою рукопись. Медленно захлопнул папку, задумчиво помолчал и, похлопав рукой по картонной обложке, тихо сказал: «Поверь, брат, для них это будет бомбой!»

А вечером следующего дня после звонка вежливости, поцеловал маму, обнял отца, сказал куда иду и отправился в дом Кулаковых. Бабушка попросила семью собраться за столом в зале, сама села рядом со мной и с волнением стала вслушиваться в каждое слово. Я читал громко, не спеша, снова мысленно погружаясь в те годы, когда в России зарождалась волна революции, которая впоследствии затопит кровью и слезами всю страну и даже выплеснется далеко за рубеж. Бабушка то восклицала, то плакала. Маша во все глаза смотрела на мое напряженное лицо – в её душе, видимо, происходил переворот. Всё это я сделал для неё, поэтому именно мнение Маши было для меня так дорого.

Когда чтение закончилось, бабушка поблагодарила меня за работу и призналась, что ей уже полегчало. Я ожидал, что скажет Маша, и сквозь разноголосицу семейных споров наблюдал за ней. Но в тот вечер не удалось мне услышать её оценки.

…В дверь забарабанили, потом резко настойчиво зазвонили, Марина выскочила из‑за стола и ринулась в прихожую. Оттуда она вернулась с моим отцом. Он сказал, что маме стало плохо, соседка вызвала машину скорой помощи, и маму увезли в больницу. И только выпалив эту новость, отец оглянулся на присутствующих и стал обходить каждого и знакомиться – он оказался в этом доме впервые. Вот тут и раздался крик, который разрезал мою жизнь на две части: