Линн Мессина - Модницы

Я указываю на ту сторону зала, мол, буду там, и ухожу. Хорошо бы вообще смыться из музея, но вместо этого я прячусь за двумя говорящими по-немецки туристами, которые любуются Рембрандтом. Рядом со мной женщина копирует картину толстым черным углем, и я залюбовалась ее мастерством. Я тоже пришла рисовать копии, делать наброски портретов, но работаю карандашом номер два. Опыта у меня нет, мои неуклюжие пальцы не скользят по бумаге, а спотыкаются, едут не туда. Мне неловко, но я не позволяю смущению подавить свой энтузиазм.

Я решила рисовать в музее потому, что тоже хочу быть разноцветной. Поняла это вчера вечером у Майи, пока выступала против суеты, сушила дуршлаг и убирала тарелки. Мир куда интереснее журнальной врезки о том, как именно мы отбеливаем зубы.

Все началось с Петера ван Кесселя, молодого голландского дизайнера, модели которого вдохновлены Рембрандтом и Франсом Хальсом. Его осенний показ произвел на меня впечатление и запомнился. Захотелось написать о нем. А это уже опасная идея, не по чину. Идею я растоптала. Безжалостно раздавила каблуком. Потому что про новых восходящих звезд дизайна «Модница» не пишет. Новые звезды появляются не в нашей вселенной. По крайней мере не при правлении Джейн.

А потом я решила не сдаваться. Придется пойти еще раз к Келлеру — а он наверняка взбешен моей выходкой — и попытаться обаять его. Придется разрабатывать идею статьи, у которой очень мало шансов воплотиться. Придется. Я все еще не верю в план Майи по поводу суеты, но нельзя ждать, что все придет к тебе само. Надо идти к тому, чего ты хочешь. А я хочу ван Кесселя. Хочу встретиться с ним, и поговорить, и написать о его моделях. Хочу опубликовать статью о рождении суперзвезды прежде, чем она станет звездой.

Но я отвлеклась, и все пропало. Пока обдумывала свое будущее, немцы перешли к следующей картине и оставили меня без прикрытия.

— Виг, — снова говорит Роджер, либо не замечая, либо не принимая всерьез мое поспешное бегство. Он уже закончил телефонный разговор и держит за руку рыжую красавицу в облегающем кожаном платье. Роджер тот еще тип, из тех, что заглядывают в женские уборные, но интереса к облегающим кожаным платьям я от него не ожидала.

Роджера постоянно одолевают прыщи в сочетании с наступающим облысением — линия волос отступает все выше к затылку, а за ней вдогонку уже спешит армия прыщей. Никакое лечение аккутаном не помогало. Невыносимое зрелище. Тихим и задумчивым Роджер бывает разве что когда напьется.

— Прости, Виг, — говорит он, целуя меня в щеку. Когда они с Майей встречались, он меня дорогой не называл и не целовал. — Инфопрокачка. Суперважно.

Роджер считает, что язык можно гнуть и ломать, как тебе захочется. Он склоняет несклоняемые слова и придумывает им несуществующие значения.

— Виг, дорогая, познакомься с Антеей, — говорит он, знакомя меня со своей спутницей, у которой неправдоподобно большие и круглые глаза.

Я протягиваю ей руку.

— Виг Морган.

Ей требуется секунда, чтобы сообразить, что от нее требуется, и только потом она берет мою руку. Пожатие вялое, а рука холодная, как будто здороваешься с трупом.

— Привет.

— Виг — подруга Майи.

— А, — говорит Антея таким кислым тоном, что становится ясно: единственная известная ей Майя — это стервозная психопатка, бывшая подружка Роджера.

— Она редактор в журнале «Модница», — подсыпает деталей ее кавалер.

— Это должно быть круто, — заинтересованно говорит Антея.

— Да, — отвечаю я. Действительно должно.

— Антея работает в магазинчике на Двадцать второй, называется «Демаскировка», — говорит он небрежным тоном. — Слышала о нем когда-нибудь?

«Демаскировка» — это один из тех секс-шопов, которые продают все, что угодно, — от надувных анальных пробок до мужских поясов целомудрия. Я не то чтобы очень хорошо с ним знакома, но видела рекламу в «Виллидж войс».

— «Маскировка»? Да нет, кажется. Они костюмы продают?

Роджера раздражает мое невежество, и он собирается объяснять, но Антея хихикает.

— Вроде того, — говорит она, потом добавляет: — Если понадобится костюм, заходите. Весь наш латекс из Европы.

— Ах, из Европы? — В этой области моды я не разбираюсь, но я знаю, что европейское происхождение считается плюсом.

— Да, у нас филиалы в Германии и Амстердаме.

Роджеру эта дружеская беседа не нравится. Как только «Демаскировка» потеряла шокирующий привкус и превратилась в милый магазинчик костюмов с европейским шармом, тема теряет для него интерес. Роджер нетерпеливо смотрит на часы.