Анна Кэмпион - В блаженном угаре

5.00. Пение джапа [46] Джапа (санскр.) — ритуальное повторение мантры, должно производиться непрерывно без какого-то либо осмысления. (мантра «Харе Кришна»).

7.30. Чтение священных книг и проповедь (иногда опять поют).

8.30. Завтрак. Завершение утренних обрядов.

9.00–12.00. Решение всяких хозяйственных и прочих насущных проблем.

12.00. Дневная трапеза (Прасадам [47] Прасадам состоит из приготовления пищи, подношения ее алтарному изображению (мурти) Кришны, затем — общая трапеза. Поскольку Кришна в земном своем воплощении (аватаре) заявлял, что готов принять «лист, цветок, плод или воду, если кто Мне приносит с любовью», адепты не употребляют мяса, рыбы, яиц и консервов. Считается, что Прасадам, совершенный в храме, вкупе с распеванием гимнов и зачитыванием сцен из жизни Кришны, невероятно просветляет разум. ).

13.00–15.00. Хозяйственные дела, обсуждение планов на завтра.

16.15. Дневные молитвы.

17.30. Душ, обед, свободное время.

19.00. Вечерние занятия в храме.

20.00. Отход ко сну.

Примерно то же самое у мунитов, четыре-пять часов на сон, то же жесткое расписание; если выбираются наружу, то толпой, продают всякие безделушки, побыть одному в принципе невозможно, любить положено всех без изъятья, говорить каждому и о каждом только хорошее. «Ты такой(ая) замечательный(ая), энергичный(ая), добрый(ая), красивый(ая), умный(ая)». В целом все очень напоминает армейские порядки, но есть несколько принципиальных отличий: в армии нет единого всевластного лидера, нет столь полной изолированности от внешнего мира, а идеологическая обработка личного состава не подразумевает строжайшего запрета иных точек зрения. Я знаю, о чем говорю, — сам служил во флоте.

Снова украдкой наблюдаю за Рут. Все возится со своими камешками, теперь уже раскладывает их, очень аккуратно, получается нечто вроде рокария. А что, сюда бы еще низеньких кустиков, и отлично будет смотреться.

Особого выбора для нас с Рут не осталось, пора найти верный путь. А мы все еще в темной пещере и почти не приблизились к выходу. Но скоро она поймет, что заблудилась, и сама захочет опереться на мою руку, захочет, чтобы я вывел ее на свет. [48] Косвенная ссылка на философский миф Платона о пещере («Государство», гл.7). Узники, прикованные к стенам пещеры, настолько привыкли к темноте (невежества), что когда их освобождают, чтобы вывести наверх, они сопротивляются из-за страха ослепнуть от яркого солнечного света (т. е. света знания).

15.05. Заварил чайку. Небо — невероятной голубизны, оно кажется мне неестественным, не привык я к таким чистым краскам. Все очень яркое: терракотово-красная земля, отливающие серебром травы, зверье всякое, будто только что сошедшее с Ноева ковчега. Да-а, просторы, черт возьми. Очень мне это нравится, я и Америку люблю за широту и размах… нужно бы звякнуть Кэрол, сколько часов у нас разница? Что-нибудь запредельное, наверняка не меньше четырнадцати. Дьявольщина, значит, у нас там сейчас пять утра, она же разнесет меня в клочья. Так что перебьешься, лучше следи за Рут, не отпускай поводья, того и гляди, натворит что-нибудь еще.

Выношу поднос с чаем, Рут даже не оборачивается в мою сторону, с неистовостью пылесоса обихаживает свои камешки, убирает лишние комочки земли. Ага, увидела-таки. И не собираюсь к ней подходить, еще чего, усаживаюсь на ступеньку и пью чай. Она — топ-топ-топ ко мне, хватает свою чашку, бурчит «спасибо» и — отбегает. Я иду в дом, она следует моему примеру.

В доме тепло, это радует. Мы рассаживаемся по привычным уже местам. Она, поджав скрещенные ножки, устраивается на зеленой кушетке, я плюхаюсь в кресло (ноги уже не задираю, чинно ставлю на пол), оно обито кожей, не то красной, потемневшей от старости, не то бордовой. Я красные тона не очень хорошо различаю. Нет, я не дальтоник, просто плохо знаю названия оттенков.

— Опять будете задавать всякие вопросы? — спрашивает она.

— Если хочешь, могу, — старательно изображаю полное равнодушие.

— Валяйте.

— Все-таки немного любопытно?

— Немного.

— Ладно, поехали. Чтобы попасть в ашрам, обязательно нужно быть красавицей?

Долгий глубокий вздох, чувствую, что опасается подвоха. Большим пальцем и указательным левой подпирает голову, локоток — на правую руку. Опять вздыхает.

— Красота существует сама по себе… нужна она кому-то или нет, откуда мне знать? — А у самой лицо каменное — как, впрочем, и у меня.

— Ну а если и нужна, то только всяким засранцам?