В. Коваленко - Внук кавалергарда

У самого берега Кузьмич как будто споткнулся и подрубленно рухнул на землю.

Дон кружил вокруг него, ничего не понимая, почему он лежит без движения, толкал его мордой в бок. Полицаи прицельно принялись стрелять в суетящуюся возле старика собаку.

Дон вдруг дернулся и, схватив Кузьмича зубами за шиворот, потащил с обрыва в воду.

С другого конца деревни уверенно забил ручной пулемет и защелкали винтовочные выстрелы. То наступала группа подоспевших партизан.

Через пять минут выстрелы прекратились: все было кончено.

Ерофеич молча вышел из избы, волоча, как бесполезную вещь, за ремень винтовку по полу.

— Возьмите ваше ружо, — передал он ее партизанам и так же молча пошел домой.

— Дед, а где Кузьмич?

— Наверное, убили, — потряс он головой. — Сейчас ведь всех убивают, — добавил философски.

Кузьмича нашли на песчаной косе с ногами в воде, рядом лежал Дон, положив голову на бурые лапы, как спал. Один из партизан перевернул Кузьмича, прижался ухом к его груди и прошептал радостно:

— Он дышит, несите скорее в отряд. — И обернувшись к молодому горбоносому партизану, тихо сказал:

— А ты копай могилу.

— Кому? — опешил молодой.

Партизан тронул рукой холодное тело раненного в живот Дона и, кивнув головой, сказал:

— Выполнившей свой святой долг овчарке Дону. И ни слова о его смерти Никитке. Ни словечка не брякни, понял?

— Товарищ майор, — обратился фельдшер Садчиков к начальнику штаба отряда Егорову. — Вас раненый Манчук просил зайти к нему.

— Ну, как он? — поинтересовался майор.

— Боюсь, не доживет до рассвета, — вздохнул фельдшер. — Ранение в спину, это уже, считай, не жилец, а при наших медикаментах не знаю, как он до утра-то дотянет. Одним словом, не жилец. Гангрена пошла, а это уже конец.

Майор вошел в землянку, оборудованную под лазарет. Там лежал один старик. Егоров пододвинул ногой чурбачок и сел поближе.

— Ну, как, отец, дела? — спросил он, уводя глаза от белого, как снег, лица больного.

— Плохо. Помираю, — прошептал синими губами старик, и слеза блеснула в его глазнице.

— Да не хорони ты себя раньше времени! Еще Победу вместе встретим. Повоюем еще, — попытался ободрить Кузьмича майор.

— Да я не о том. Смерти я не боюсь. Пожил, хватит уж небо коптить. Спасибо Дону, что денек жизни подарил. По всей реке тащил меня, а ведь сам был смертельно раненым. Спасибо тебе, мой Донушка. Мой верный пес, мой умный пес. Как теперь мальчишка без него? — сипло хрипел старый, размазывая по небритым щекам слезы. — Я вот о чем тебя хотел попросить: не бросай, пожалуйста, мальчишку, он ведь один остается на белом свете, как перст, один. Помоги ему, не бросай его. И старик снова заплакал.

Майор взял исхудавшую руку старика в свои ладони и погладил ее.

— Обещаю вам, все будет хорошо, Никитку я не брошу. Я всегда буду рядом с ним. После войны отдам в Суворовскую школу и верю, наступит день… а он, при его смышлености и настырности в хорошем смысле, обязательно станет генералом.

Старик сквозь слезы счастливо улыбнулся и слабо пожал начштабу руку:

— Спасибо тебе, милок, спасибо, утешил старика, утешил. А теперь ступай, милок, по своим делам. У тебя, как ни у кого, их много, обо мне не беспокойтесь — все будет хорошо, — и он устало закрыл глаза.

Похоронили его на следующий день утром, когда солнце восторженно пробежало по верхушкам деревьев и счастливо запели птицы в лесу.

Кучерявый партизан, прижимая кутенка к груди, спустился в землянку начштаба.

— Вот, товарищ майор, — бодро гаркнул он. — Принес, как вы и просили, кутька овчарки. У немцев оттяпали, — пояснил он весело, передавая щенка майору.

Начштаба подкинул его на руках, благодарно улыбнувшись и кивнув головой, пошел на выход.

Никитка сидел на срубленных ветках дерева за дощатой столовой и, уронив лицо в ладони, безутешно плакал.

Егоров присел на корточки напротив Никиты и, успокаивающе поглаживая вырывавшегося щенка, сказал:

— Вот Дон из-под Смоленска передал тебе своего сына, чтоб тебе, значит, не скучно было без него. А он сам там сейчас воюет.

— Вы врете все, Дон умер, спасая дедушку, — жестко сглотнул слюну Никита.

— Кто тебе сказал? — спросил Егоров.

— В землянке партизан подслушал, — шмыгнул мальчишка носом.

— Какой там умер, ты только посмотри! — с восторгом вскрикнул майор, поднимая щенка над головой. — Между прочим, Доном кличут, — передавая его в Никитины руки, горячо убеждал Егоров.