Джон Уэйн - Зима в горах

Последовала короткая пауза, во время которой Роджер даже слышал свое дыхание.

Затем Дик Шарп сделал глоток из стакана, аккуратно поставил его и сказал:

— Все равно.

— Что — все равно?

— Вы выбрали для этого самый трудный путь.

— А я считаю этот путь легким. Во всяком случае, — как бы между прочим добавил Роджер, — он был бы легким, если бы нас оставили в покое.

— Послушайте, — сказал Дик Шарп. И вдруг пригнулся к Роджеру. — Вы ведь могли бы изучать валлийский и без всего этого… без этих треволнений и неприятностей. Если вы хотите поработать в этом районе… месяца три, полгода, я готов вам помочь. Я найду вам куда более интересную и лучше оплачиваемую работу.

— Именно это вы им всем и говорите, да? (А про себя Роджер подумал: «Значит, он не знает, что я работаю у Гэрета задаром. Это интересно».)

— Да, именно так я всем и говорю, — нимало не смущаясь, подтвердил Дик Шарп. — И все меня слушают.

— Возможно, до сих пор все слушали. Но сейчас вы наткнулись на такого, который не станет слушать.

— Но почему? — спросил Дик Шарп. В глазах его, скользнувших по Роджеру, внезапно вспыхнул огонек. — В чем дело? Скажите мне.

Роджер откинулся на спинку кресла и, прежде чем ответить, сделал большой глоток виски.

— Я ведь здесь ненадолго. И прямо могу признать, что не такая уж существенная часть моей жизни связана с этими местами.

— Значит, вы просто развлекаетесь? Убиваете время и осложняете жизнь тем, кто вынужден здесь сидеть.

— Вы прервали меня. Я вовсе не это хотел сказать. Моя жизненная позиция прямо противоположна тому, что вы говорите. Даже если это всего лишь интерлюдия в моей жизни, я хочу приносить какую-то пользу, а не просто набираться валлийского для собственных нужд.

Дик Шарп пристально смотрел на него.

— Что ж, такой человек, как вы, мог бы принести здесь немало пользы. Ведь вы образованный. Но почему именно Гэрет Джонс?

— А почему бы и нет? Я помогаю человеку продержаться в жизни.

— Прошу меня извинить, — сказал Дик Шарп, — но нам тут было бы куда легче, если бы люди вроде вас не являлись сюда и не вмешивались в наши дела.

— Вы говорите совсем как полисмен из Алабамы, — заметил Роджер, уже сам нанося удар.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, да и не стремлюсь. Вы являетесь сюда и начинаете болтать о том, чтобы помочь кому-то выжить. И не даете себе труда заметить самую большую беду Северного Уэльса: мы поддерживаем жизнь в трупах и гальванизируем слишком многое, что уже мертво.

— Что же, например? — резко спросил Роджер.

— Мелкие фермы. Мелкие предприятия. Мелкие идеи. Взять хотя бы этого чертова идиота Марио с его пластическими бомбами.

— У Марио есть пластические бомбы?

— Пока еще нет, но скоро будут, если не остановить его, мой друг. Всякий раз, как я его вижу, взгляд у него становится все безумнее. В один прекрасный день он положит пластическую бомбу в чемодан и снесет кому-нибудь полголовы.

— Я не ожидал, что вы столь красноречивы, — заметил Роджер, переходя врукопашную.

— А какие у вас, собственно, основания считать меня таким или сяким?

— Не знаю. Можете назвать это наглостью интеллектуала, если хотите. Я считал, что вы просто прожженный местный делец, который спешит прибрать к рукам все, что может принести какой-то барыш, и ради этого не гнушается прибегнуть к любым средствам. Этакий мелкий жулик, работающий на задворках и использующий еще более мелких жуликов, чтобы отвинчивать гайки на колесах чужих машин. Естественно, я никак не ожидал, что у вас могут быть какие-то взгляды.

— Понятно, — сказал Дик Шарп. — Значит, так: я здесь родился, вырос и знаю тут каждый закоулок, но у меня нет ума, и я недостаточно начитан, чтобы обосновать свои действия. А вы являетесь, кидаете взгляд вокруг и с ходу можете все объяснить. Даже меня.

— Стойте, стойте, — сказал Роджер. Это начинало его занимать. — Возможно, я зря претендую на то, что кое-что понял. Но вы зря претендуете на то, что вы тут все можете, а это гораздо хуже.

— Разве я на это претендую? Только на то, что у меня современное мышление и что я хороший делец — вот и все.

— Не лицемерьте. До сих пор мы были честны друг о другом. Давайте от этого не отступать. Вы прекрасно знаете, что претендуете на большую власть — все хотите прибрать к рукам. Вы тут словно маленький Цезарь, перед вами все должно отступать. Если бы эта машина, которую я брал напрокат, перекувырнулась, спускаясь с горы, вы бы и на десять минут сна не потеряли.