Джон Уэйн - Зима в горах

Работа подходила к концу. Еще по одной, самое большее по две охапки, и можно будет отправляться в обратный путь. Роджер с огромной охапкой паркетных планок приближался к грузовику, задний борт которого был гостеприимно откинут, а пол завален драгоценной зимней отрадой. Он уже изловчился, чтобы подбросить в кузов очередное пополнение своего топливного запаса, но тут его внимание привлекла машина — быстро приближавшаяся по деревенской улице машина. Малолитражка. Ярко-голубая малолитражка. И сидящий за рулем смотрит прямо на него сквозь очки в толстой оправе и ветровое стекло. Ярко-голубая малолитражка, и за баранкой — Дженни.

Машина Дженни. Двое ее ребятишек. Взгляд Дженни устремлен прямо на него из-под темной густой челки. А мозг посылает сигнал. Она узнала его, он это понял. Она видит его лицо, возвышающееся над охапкой паркетных планок. Маленький голубой автомобиль замедляет свой бег, он вот-вот остановится. Она хочет остановить машину, хочет поговорить с ним, возобновить их разговор. Может быть, хочет сказать ему, о чем она думала после их встречи, лежа в темноте рядом с Джеральдом или в полутеплой постели рядом с холодной пустотой, там, где должен был бы лежать Джеральд, или бесцельно бродя по дому, купая в ванне детей, или стоя в очереди в лавке зеленщика или в аптеке. Рассказать, что она вызывала в памяти его образ, видела перед собой его лицо, слышала его голос и понимала, как она ему нужна и что он может ей дать.

Их глаза встретились. Роджер крепко прижал к груди охапку и приготовился к тому, что должно было сейчас произойти. Но ничего не произошло. Ее лицо, глаза за стеклами очков проплыли мимо, ее рука легла на рычаг переключения скоростей. Мэри и Робин на заднем сиденье равнодушно скользнули по нему взглядом. И машина проехала.

— Осталось ровно на один раз, — проговорил Гито за его спиной.

— Да, — сказал Роджер. И бросил свою охапку в грузовик.

Потом он обернулся и поглядел на длинную деревенскую улицу, но машина уже завернула за угол, и жизнь его снова была так же пуста, как прежде. Он тупо зашагал к разрушенному дому, чтобы взять последнюю охапку паркетных планок. Зима сразу надвинулась на него. Он чувствовал ее в своих костях.

На той же неделе, когда они совершали свой одиннадцатичасовой рейс в город, в автобусе оказалась миссис Пайлон-Джонс. Роджер подошел к ней, чтобы получить плату за проезд, и она глянула на него исподлобья, как злая гномиха.

— Вот, пришло для вас, — сказала она и протянула ему письмо.

— О, — произнес он, — спасибо. С вас десять пенсов.

— Я получила его два дня назад, — сказала она, — да не знала, куда его отослать, и решила — передам, как вас повстречаю.

— Вы можете переправлять все, что придет, на мой банк в Карвенае, — сказал они назвал банк. — Хотя я писем не жду.

Она сказала, становясь с каждой минутой все более похожей на гномиху:

— Вы могли бы дать мне свой новый адрес в Лланкрвисе.

Громыханье автобуса почти заглушило слова, но выражение ее лица точно передало их смысл: «Я знаю, что вы пробрались, куда не след, но вас еще притянут к ответу».

— Спасибо, лучше на банк, — сказал он жёстко и возвратился на свое привилегированное место сбоку от Гэрета. После этого короткого диалога он сразу почувствовал себя как зверь, за которым идут по следу. Дикий, бесправный зверь, окруженный исконными врагами — теми, кто представляет закон.

У письма был неприятно казенный вид, оно лежало в кармане и источало угрозу. Как только они прибыли в Карвенай, Роджер вскрыл конверт. Конечно, подтвердились худшие его опасения. Письмо было от фирмы по прокату автомобилей. Поскольку не было представлено ни одного свидетельства в пользу того, что авария произошла не по вине Роджера, страховая компания отказывалась платить по страховке и Роджеру предлагалось возместить убытки в размере семидесяти двух фунтов стерлингов.

Роджер, кипя злобой, несколько раз перечел это безумное послание. Почему семьдесят два фунта? Сумма явно была взята с потолка — почему они не назвали круглую цифру, скажем семьдесят, вместо того чтобы наносить ему добавочное оскорбление, принимая его за дурака, которого можно поймать на такую грубую уловку и заставить поверить, будто они добросовестно и досконально высчитали стоимость ремонта? Так вот, когда придет время платить, решил Роджер, он выпишет чек на семьдесят один фунт девятнадцать шиллингов одиннадцать пенсов и приложит письмо, в котором уведомит компанию, что стоимость работы и материалов, по его подсчетам, на одно пенни меньше указанной ими суммы, и им предоставляется возможность взыскать это пенни по суду.