Эмманюэль Бернхайм - Его жена

Она ждала. Он, похоже, подыскивал слова. Обхватил себя за плечи руками, будто замерз.

Она закрыла глаза. Ей все понятно. Он решил порвать с ней и не знал, как сказать об этом.

У него жена и дети. Все слишком сложно. Он принял решение и больше не будет встречаться с Клер. А вчера он не хотел надевать презерватива, потому что это был последний раз. Клер вспомнила вдруг о бутылке шампанского в морозилке. Она сейчас взорвется. Ну и пусть. Клер купила ее, чтобы выпить вместе с Томасом. Без него она все равно не стала бы пить шампанское.

Вдруг откуда-то издалека она услышала голос Томаса. Открыла глаза.

Он сидел спиной к ней. Она уставилась на прямоугольничек кожи, нашитый на поясе его джинсов. Она знала, что сейчас скажет Томас, и не слушала его. Ей никак не удавалось разглядеть размер на кожаной этикетке, она прищурилась. W34 L34. Этикетка исчезла. Томас обернулся. И тут она его услышала:

— Я не женат, и у меня нет детей.

Клер думала, что улыбается, но Томас бросился к ней, и она поняла, что плачет.

Прижалась лицом к шее Томаса. Обнимала его, приникала бедрами к его бедрам, скользила ногами по его ногам. Он был здесь, она чувствовала, как он дышит. Он говорил совсем тихо, сказал, что теперь совершенно уверен, что хочет не расставаться с ней никогда.

Час с четвертью, полтора, больше, меньше — теперь она считать не будет. Он не уйдет.

Бутылка шампанского не взорвалась. Томас открыл ее.

Пробку Клер не выкинула.

Руки ее дрожали. Она смотрела на Томаса. Он не был женат, у него не было детей. И эту кожаную куртку он выбирал сам. Она пролила свое шампанское. Томас взял у нее бокал.

— Пойдем.

Едва сев в машину, Клер быстро обернулась и стала нюхать подголовник, думая, что слышит запах духов жены Томаса.

Она улыбнулась. Это же нелепо. Жены у Томаса нет.

Он включил зажигание. Она смотрела на его ладонь на ручке переключения скоростей, на руку, лежавшую на руле, на его колени, двигавшиеся, когда он нажимал то на одну, то на другую педаль.

Она сидела рядом с ним в его машине, четырехдверной, с телефоном, а вверху панели было углубление для приемника. Они будут слушать радио вместе, и она узнает, чт́о ему нравится.

Сиденье было отведено слишком далеко назад. Она подвинула его вперед и укрепила пояс безопасности. Еще вчера она решила бы, что жена Томаса крупнее ее и что ноги у нее длиннее.

Но у Томаса нет жены.

У светофора под красным светом Томас привлек ее к себе. Клер поддалась и прижалась к новой кожаной куртке. Положила щеку на шов на плече.

Все время, пока они ужинали, она не сводила с него глаз. Он читал меню, держа его неподвижно перед глазами.

Выбрал филе селедки в яблочном соусе и бифштекс с перцем. Он не был на диете. Попросил, чтобы ему приготовили бифштекс с кровью.

Добавил перца в селедку, подсолил картофель фри. Налегал на хлеб, пропитывал его соусом с тарелки. Ел он быстро.

Точно так, как она себе это представляла.

От десерта отказался и положил три куска сахара в свой кофе. Один кусочек из сахарницы она взяла себе. На бумажке, в которую был обернут сахар, красовался маленький клоун.

Она зажала кусочек в руке. Это был их первый ужин.

Хотя есть она больше не хотела, Клер заказала крем-карамель, просто чтобы подольше побыть с Томасом в ресторане.

Она лежала вытянувшись, на боку. Томас спал, прижавшись к ней, его рука покоилась на руке Клер, ладонью он сжимал ее запястье.

Она улыбнулась. Между ног ее была влага, немного липкая. Томас не надел презерватива, он никогда больше не будет пользоваться ими. Ей хотелось бы подвигать ногами, потереться одной о другую, но она лежала неподвижно. При малейшем ее движении Томас мог пошевелиться и отодвинуться от нее. И она бы не чувствовала больше ни спиной, ни рукой его тепла.

Клер тоже уснула.

Она видела во сне Томаса с женой, у нее были длинные волосы. Они ложились спать, он в пижаме, она в длинной майке, потому что иногда по ночам один из их детей приходил к ним в постель.

Она открыла глаза. У Томаса не было ни жены, ни детей. Он спал возле нее, тесно прижавшись к ней, и тело его было таким горячим, что она вспотела. Клер стала дышать в такт с его дыханием. Спать она больше не хотела, она и не будет спать.

Клер не собиралась терять ни минуты из этой ночи.

Проснулись они очень рано.

Щеки у Томаса кололись. Это было хорошо.

Он выпил много кофе и съел много поджаренных хлебцев, обмакивая их в чашку. Наливая себе снова кофе, он всякий раз опять клал сахар.