Роберт Стоун - Дамасские ворота

Лукас сказал на ухо Ибрагиму:

— Все репортеры ищут Салмана Рушди [450] Британский писатель пакистанского происхождения Салман Рушди (р. 1947), роман которого «Сатанинские стихи» (1988) вызвал яростный протест мусульман. Иранский аятолла Хомейни публично проклял Рушди и приговорил его, а также всех лиц, причастных к изданию книги, к смертной казни, призвав мусульман всего мира исполнить приговор (фетву). . Каждый знает, что его привезли сюда. Но никто не знает, где он.

Ибрагим спокойно посмотрел на Лукаса; его невозможно было удивить каким-то сообщением, даже самым невероятным. Он тут же присваивал любые сведения и оценивал их не с точки зрения достоверности, а исходя из того, за сколько их можно продать.

— Его видели в аэропорту, — продолжал Лукас торопливо и доверительно, — в сопровождении американских и израильских телохранителей. Не считаете ли, что он приехал для того, чтобы собственными глазами увидеть разрушение святых мест?

Без сомнения, такая интерпретация гиду понравилась. Его выцветшие заискивающие глазки гневно и алчно вспыхнули. Следующие его слова были пророческими.

— Он здесь, — заявил он. — Я видел его.

— Думаю, — высказал предположение Лукас, — израильтяне и американцы сделают его муфтием или вроде того. И он одобрит новое строительство «Купола скалы» и Аль-Аксы в Мекке.

— Верно! — согласился старый эрудит. — Но все еще сложней. — Он возвысил голос. — Салман Рушди! — кричал он. — Рушди пришел!

На мгновение все обомлели, потом собравшаяся молодежь принялась вопить и рвать на себе одежды.

— Салман Рушди? — спросила Салли Коннерс. Она была раздосадована тем, что постоянно приходилось менять точку зрения на происходящее. — Что за бред!

Ее высказывание было принято неодобрительно. Собственный гид рассердился на нее.

— Он здесь! — орал Ибрагим. — Он пришел!

Сония попыталась пойти по следам собственных сандалий на пыльном полу. Следы скоро пропали среди других следов и влажных пятен на камне. Она уже не помнила, что было под ногами там, где она прошла, — каменная кладка или просто каменистая земля. Она попробовала медленно, внимательно вернуться назад, потом несколько раз интуитивно бросалась очертя голову в разных направлениях. Но ни одна из попыток не вывела ее на свободу. Напротив, после двух таких попыток она почувствовала, что уходит еще дальше от безумного Джорджа и его фонаря.

— Джордж!

Что это, смех? Звуки странно искажались, проходя через стены, ходы и гроты.

— Джордж?

В некоторых гротах вообще не было слышно никакого эха. В других ее крик многократно повторялся, потом замирал на несколько секунд и возобновлялся в отдалении, постепенно затихая.

Одно расширение, которое она прошла, было достаточно большим, чтобы можно было вытянуть руки перед собой. Приступ паники стиснул ей горло. Ноги ослабели; ее охватил страх. Она закричала.

Сознание ее помутилось. Не оставляла мысль, что тьма вокруг поглотит ее и превратит в ничто, которым является сама, как если бы она вернулась к некоему древнему порядку вещей, где хаос находился в процессе отделения от времени и события. Хаос был холоден.

Пока фонарь не погаснет, думала она, все, возможно, будет в порядке. Когда наступит тьма, Сония, вероятно, начнет распадаться. Здешняя тьма могла проникнуть внутрь тебя и скрыть от самой себя.

Продолжать идти или оставаться на месте? Она решила двигаться дальше, пытаясь ориентироваться по звукам, которые, на ее взгляд, доносились снаружи. Звуки были непонятные и неприятные, даже невозможно было сказать, что они издаются людьми. Но в этой тьме они были все же лучше, чем мертвая тишина.

— Джордж!

Ответ пришел не от христоподобного юноши. Что-то в форме стен и сводов делало голос похожим на издаваемый чревовещателем. Голос был ей смутно знаком.

— Что ты делаешь здесь, Сония? Надеюсь, не нас ищешь?

— Я заблудилась, — ответила она.

Отраженный от стен, голос становился совершенно не узнаваем.

— Кто послал тебя, Сония? Лукас?

— Нет. Где вы?

— Слишком, черт ее возьми, умна, — произнес голос, обращенный к кому-то еще. Видно, человек полагал, что эти его слова она не услышит.

Неожиданно она услышала змеиное шипение, таинственное свистящее эхо которого раздавалось в том же помещении, где она находилась.

— Сония! — Голос теперь был похож на голос Фотерингила. Он говорил мягко, избегая дентальных, словно был обучен такому способу общения. — Оставайся со мной. Встань спиной к стене.