Али аль-Мисурати - Барабаны пустыни

У ворот Ибн Гашира машина вдруг круто свернула влево и понеслась в кромешной тьме — ни огонька не мелькало по сторонам. Оцепенев, она сидела молча, словно покорившись судьбе.

Вдруг, увидев у дороги аллею деревьев и среди них дома, она собралась с силами и закричала:

— Стой! Говорю тебе, стой. Сбавь скорость.

Кажется, на него подействовало. Не оборачиваясь, таксист сказал:

— Знаю… знаю. Главная дорога к Горе перекрыта. Я еду кружным путем. — И подбавил скорости.

— Стой! — закричала она. — Я выйду.

Он еще сильнее нажал на педаль газа.

— Стой… Я выйду. Сумасшедшая скорость… Стой!.. Ты что, оглох?

Машина неслась со скоростью ветра, казалось, она парит в воздухе.

— Стой… Ненормальный!

Она схватила его за горло…

Бегом, бегом, быстрее… Сил нет, нечем дышать… Быстрее… сумка упала… Быстрее, бегом… быстрее…

Она не помнила, как добралась до дома. Ключ пропал вместе с сумкой. Она долго молотила кулаками в дверь. Муж открыл ей, щуря заспанные глаза.

— Почему ты так поздно?

— Автобус опоздал… Как обычно.

— А… Ну ложись спать. Мне завтра рано вставать.

Он повернулся, лег в кровать и тут же уснул.

Руки ее бессильно упали. Что-то словно надорвалось в груди и рухнуло в бездну. Даже слез не осталось. В ту ночь она так и не сомкнула глаз.

Перевод И. Ермакова.

© Перевод на русский язык «Восточный альманах».

Солнце опустилось в багровом закате, и еще один день ушел в небытие. Северный ветерок, напоенный влагой и жизнью, подул впервые после трех дней зноя и сухих восточных ветров.

Он дышал полной грудью — бодростью, жизненной силой наполнились душа и тело. Этот ветерок прилетает, наверное, из райских кущ… С берегов далекого моря, оттуда, где люди седлают чудесные машины и летают в них по воздуху, словно на птицах, птицах, несущихся быстрее пули!..

Человек, побывавший в городе и видевший море, рассказывал ему, что вода морская такого же голубого цвета, как одежды туарегов, которые они привозят из Кано…

Море огромное, такое же безбрежное, как Сахара… Как же, должно быть, счастливы те люди! Аллах одарил их водой в избытке, вода у них прямо под ногами, чего же еще им надо? Человек говорил ему, что те люди бесстыдны и злы, хоть и владеют огромным морем: они грабят, ссорятся и убивают друг друга. Как же могут те люди попирать ногами милость аллаха, своевольничать, проливать кровь, сеять зло на земле, обладая водой, что всегда плещется у них под ногами? Человек, попирающий милость аллаха, пренебрегающий водой, этой влагой святою, кто же он, как не шайтан проклятый!

…Тьма торопилась взять свое, и день покорился, сомкнув глаза.

Он спешился, повел за собой верблюда меж островками колючек в поисках подходящего места для ночлега. Возле большого дерева он заставил своего спутника опуститься на землю, снял с него седло и винтовку, съестные припасы, мехи с водой и другие грузы. Обвязал колено верблюда и пошел за дровами.

Он принялся обламывать сучья со ствола большого дерева — жизнь давно уже сломила его: засуха свалила на землю, убила в нем душу, а солнечный жар довершил остальное.

Нагнувшись за хворостом, он вдруг услышал мерзкое шипение, от которого дрожь пробегает по всему телу, отвращение тошнотой подступает к горлу, рождая в душе человеческой безумную ненависть, жажду убийства! Она свернулась клубком под корнями дерева, там, где свили гнездо свое птицы земные, не подумав о страшном ее жале!

Вспомнив, что с ним нет винтовки, в отчаянном порыве самозащиты он набросился на нее с корявым суком в руках. Ее омерзительный облик всегда посылает мгновенный сигнал в мозг. Брюхо ее было вздутым от только что проглоченной птицы. В гнезде остались три маленьких яичка. Он подыскал большой камень и размозжил змеиную голову. Вырыв суком ямку, закопал в ней голову. Сделать так было просто необходимо. Если ты убил змею и забыл про ее голову, другие змеи приползут, как только ты уйдешь, вернут ей жизнь, и она станет преследовать тебя, где бы ты ни был. Так говорят туареги. А он — туарег, он в жизни своей ни во что так не верил, как в способность змеи преследовать своего убийцу и отомстить ему, если тот забудет отделить ее голову от туловища. Да, он боится змей больше всего на свете. Больше итальянцев, призраков, великой Сахары и всех своих врагов!