Теннесси Уильямс - Рыцарь ночного образа

— О чем, в частности, ты бы хотела поговорить со мной?

— Извини, я на секундочку, — сказала она.

Она подошла к окну и открыла его, чтобы впустить голубя, к ноге которого резинкой был прикреплен клочок бумаги. Она сняла бумагу и быстро пробежала ее глазами, пока голубь ждал, переступая, то ли нервничая, то ли в нетерпении, на бильярдном столе.

Интуитивно Гевиннер решил, что происходящее — из тех событий, замечать которые не следует.

— Гм, — сказала Вайолет.

Она скатала бумажку в шарик, бросила его в коктейль и проглотила. Затем она оторвала листок от стопки бумаги для заметок, лежавшей на баре, и что-то на нем быстро нацарапала. Закончив писать, она свистнула голубю, который мгновенно перелетел к бару и протянул ей ногу для ответного послания.

Все это заняло не более минуты, и голубь улетел обратно в окно.

Вайолет выглядела скорее довольной, чем смущенной.

— Не понимаю, как мамаша Пирс может воображать, что я такая дура, что не соображаю, как она изо всей силы раскручивает брак твоего братца и Бейб. Я бы с таким удовольствием сдала ей Брейдена, что будь я избранный мировой судья или рукоположенный священник, я бы немедленно связала их узами священного брака. Но мне необходимо остаться в замке немножко подольше, у меня — своя миссия.

— Вайолет, — заметил Гевиннер, — ты не совсем обычная девушка.

— Спасибо, — сказала она, — ты тоже. Ох, извини, я не имела в виду девушку, я имела в виду — необычный.

— Откуда ты?

— Из давно прошедших времен, — последовал ее несколько загадочный ответ.

И она продолжила щебетать.

— Ночная гимнастика, — сказала она, — сделала мою кожу похожей на цветы орхидеи, и у меня забавное чувство, что когда Брейден поддается прелестям Бейб, он сам начинает походить на цветок орхидеи, потому что, по-моему, Бейб со своим стомпом и всем прочим напоминает человека, полученного слиянием целой футбольной команды. Интересно, почему мне так легко с тобою разговаривать?

— Потому что комната не прослушивается?

— Да нет, не поэтому. Мне кажется, ты — вроде ребенка, которого феи в сказках оставляют взамен похищенного, ты не из этого мира.

— Спасибо, — сказал Гевиннер. — Можно мне спросить тебя о голубе?

— Конечно, можно. У меня есть старая школьная подруга по имени Глэдис, которая считает, что наиболее очевидный и благоразумный метод переписки — почтовые голуби. Ты не хочешь ничего получить от нее таким способом?

— Что именно?

— Она придумает что-нибудь.

В этот момент в холле раздался страшный топот, который прекратился, когда необычайно толстая маленькая девочка то ли вскочила, то ли выскочила, то ли то и другое сразу, в игровую комнату и немедленно начала осаждать Вайолет.

— Мамочка Вайолет пьет слишком много, мамочка Вайолет пьет слишком много!

— Это дело мамочки Вайолет, а не твое, моя милая.

Девочка показала матери язык, потом — Гевиннеру, в быстрой последовательности, и сразу побежала к игральному автомату, который выдавал выигрыши жевательными резинками. С первой попытки она выиграла джекпот и завизжала с нездоровой радостью.

— Как зовут этого странного ребенка? — спросил Гевиннер.

— Даже не помню, все, что я знаю, — после первого взгляда на нее у меня, что называется, перехватило дыхание, и я считаю ее самым большим своим сокровищем на земле.

— Дитя мое, — сказал Гевиннер, — если хочешь конфетку, беги в башню и поищи там большую-пребольшую коробку. В ней полно вишни в шоколаде, марципанов и мухоморов с божественным ароматом стрихнина.

— Здорово! — закричало дитя и потопало в башню, даже не спросив, что означают эти странные слова, а поняв только про «конфетку».

Вайолет начала разговор о Проекте.

Ей показалось, что Брейден однажды ночью, охваченный желанием похвастаться, проболтался, что скоро будет возможно владеть и управлять всем миром простым нажатием кнопки, соединенной с проводом. Нажимаешь на кнопочку, соединенную с проводом, и вся планета или разлетается на кусочки, или падает на колени перед Проектом, и именно он, Брейден, будет тем, кто нажмет эту кнопку, когда будут утрясены последние сложности и тонкости этой новинки.

— Да, но предположим, — сказал Гевиннер, — Брейден нажмет эту кнопку, а кто-то другой в это время перережет проводочек?

— А ты мне нравишься, — рассмеялась Вайолет, — и я вижу, что ты любишь Брейдена так же сильно, как и я.

— Да, я бы не отказался быть там, где он будет нажимать свою кнопочку, когда в его умных мозгах прояснится, что кто-то перерезал проводок…