Луис Эмедиату - Зеленые годы

Выводы:

1. Отсутствие признаков насилия по всему кожному покрову.

2. Остатки выделений в затылочной борозде, на спине, ягодицах и наружных половых органах.

3. Язык высунут.

4. Борозда, произведенная затянутой петлей с наклоном вправо и прерывающаяся на уровне виска (где, по-видимому, находился узел).

5. Легкие подкожные кровоизлияния в клеточной ткани, в области щитовидной железы и вдоль описанной борозды.

6. Трупные пятна на поверхности легких, указывающие на затруднение дыхания. В целом исследование совокупности этих повреждений позволяет сделать вывод о типичной смерти от асфиксии по причине повешения.

Ответы на вопросы:

На первый — да;

на второй — асфиксия;

на третий — повешение;

на четвертый — нет.

Примечание:

Взяты пробы (кровь + содержимое желудка) на токсикологический анализ.

На этом завершаем настоящий отчет.

Сан-Паулу, 27 октября 1975 г.

Подписи: доктор Арилду Т. ди Виана и доктор Харри Шибата.

Получив предложение изложить во всех подробностях то, что со мной случилось после ареста — незаконного, ибо он не основывался на действующей конституции — и до моего освобождения, произведенного после непрерывных допросов и при условии не покидать страны до постановления суда, могу рассказать следующее.

Утром 5 августа 1974 г. я собиралась идти на занятия, что делала ежедневно, когда кто-то позвонил в дверь. Поскольку родители мои еще спали, а домработница запаздывала, я пошла открывать сама. Я была в нижнем белье и лишь слегка приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, кто там. Это был высокий мужчина, имени которого я так и не узнала, но которого смогу опознать при любых обстоятельствах. Мужчина с силой распахнул дверь, схватил меня за руку и, угрожая револьвером, велел мне не шуметь и следовать за ним, чему я безропотно повиновалась, ибо иного выхода из положения не было.

Этот мужчина, который посадил меня в машину, где ожидали еще трое, один из которых был вооружен автоматом, не предъявил мне никакого ордера на арест, которого, впрочем, я уже ожидала, как будет видно из дальнейшего повествования.

В этой самой машине меня отвезли в незнакомое место, предварительно накинув на голову мешок, но это после того как мнимые полицейские, арестовавшие меня, разъезжали по всему городу, и я сначала подумала, что мой арест на поверку окажется обычным похищением с целью получить выкуп. Эта догадка, при всей абсурдности, несколько успокоила меня.

Вскоре, однако, моя судьба стала внушать мне опасения. Когда мне сняли с головы мешок, закрывавший глаза, я поняла, что здание, к которому мы подъехали, похоже на тюрьму: на всех окнах грубые железные решетки, а у ворот люди в форменной одежде, вооруженные крупнокалиберными револьверами и автоматами.

Не знаю, сколько дней и ночей я провела под арестом, почти без пищи и воды, пока не начались допросы, на которых я сначала хранила молчание, помня указания товарищей держаться, пока хватит сил, несмотря на давление, которое может быть оказано допрашивающими.

Излишне говорить, что хотя первые несколько дней я еще держалась, жестокое обращение сломило меня, и поэтому я сказала все, что знала и чего не знала, ибо мне пришлось лгать, выдумывать, выдавать невиновных, родных, друзей и знакомых, а также студентов, однокурсников, преподавателей — в общем, всех, чьи имена упоминались в камере пыток, о ком я должна была сказать, принадлежат они к нашей организации или нет — и предпочтительнее было, чтобы я давала утвердительные ответы, после чего на короткое время меня оставляли в покое.

По просьбе вашей комиссии и будучи уверена, что эти сведения, как мне было обещано, не будут опубликованы в изложенной мною форме, а если и будут, то без подписи, дабы обеспечить мне безопасность, я излагаю следующие факты, представляющие собой чистую правду, после неоднократных просьб и заручившись гарантиями безопасности для себя, ибо я намерена обвинить действующую власть, репутация которой в нашем отечестве чуть ли не безупречна.

В первые дни после ареста я не подвергалась жестокому обращению и могла пожаловаться только на очень плохое питание. В это время я ожидала допросов, на которых будут спрашивать о моих связях с Бразильской коммунистической партией, а также о подрывной деятельности и террористических актах, якобы совершенных Национальным освободительным альянсом.