Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

— Еще бы! Они ни о чем другом не говорят.

— Да, конечно. Вы не могли бы убедить Кит и Клио отказаться от поездки?

— О господи, почему? Ох, извините, я забыла… — Мора запнулась, а потом сказала: — Думаю, это невозможно.

— Этого я и боялась.

— А причина серьезная?

— Очень.

— Не знаю, как это сделать. Я не могу сказать им, что в Лондоне эпидемия тифа. Не могу свозить их во Францию или какую-нибудь другую страну. Мне с трудом удалось отговорить от этой поездки Анну. Пришлось предложить ей стать моим кэдди на турнире по гольфу. — Мора помолчала. — А больше вам обратиться не к кому?

— С такой просьбой — нет.

Мора почувствовала прилив гордости: оказывается, она входит в число приближенных.

— Кажется, эту поездку организует мать Бернард. Если она скажет…

— Нет. К сожалению, она потребует объяснений, а я не могу их дать.

Снова наступила пауза.

— Хорошо, я сама попробую. Но вряд ли чем-то можно их отвлечь. Во всяком случае сейчас.

— Спасибо. Я знаю, вы постараетесь.

— А что будете делать вы?

— Молиться, чтобы Господь все устроил и чтобы вы не слишком задумывались над моей странной просьбой.

— Я немедленно выкину это из головы и забуду, что вы вообще обращались ко мне за помощью, — улыбнулась Мора Хейз.

Сестра Мадлен положила ладонь на ее руку. Эта славная женщина была бы бедному Макмагону прекрасной женой и другом, если бы…

Шарлотта умерла в четверг утром.

Айви хотела поехать в больницу и побыть с Эрнестом, но он сказал, что этого делать не нужно.

— Я посижу в приемной на случай, если понадоблюсь тебе, — умоляла Айви.

— Нет, милая. Не надо суетиться и создавать всем лишние хлопоты. Побудь дома. Я заеду к тебе позже.

Четверг прошел, а Эрнест так и не приехал. Перед закрытием пивной Айви позвонила туда и поговорила со знакомым барменом.

— Айви, он сейчас с родными в гостиной. Наверное, лучше не трогать его.

— Ты совершенно прав, — ответила Айви.

Она просидела в своей комнатке всю ночь, уверенная, что Эрнест приедет, когда родственники разойдутся.

В три часа ночи у дверей остановилось такси. Она отодвинула штору и выглянула наружу. Но это был не Эрнест, а женщина в белом свитере. У нее были светлые волосы, алые губы и туфли на очень высоких каблуках. Она вышла из машины, чтобы поцеловать на прощание Льюиса Грея. Блондинка обнимала его, поднимала ножку и постанывала, не обращая внимания на просьбы вести себя тише. Льюис расплатился с шофером и попросил его увезти женщину как можно скорее.

— Пойти с вами на похороны? — спросила Лена.

— Что?

— Нужно, чтобы кто-то был с вами рядом. Вряд ли вы сможете оплакивать покойницу вместе с родными. Я буду служить вам прикрытием.

— О боже, Лена, вы просто чудо.

— Значит, я иду с вами. Где и когда?

— Милая, мы никуда не пойдем. Как выражается Эрнест, это неприемлемо. Надо же, он знает такие высокопарные слова, как «неприемлемо»…

— Но почему? На похороны может прийти каждый.

— Может быть, в Ирландии. Но не здесь.

— Там что, продают билеты?

— Он не хочет этого, так зачем навязываться?

— Ладно, ладно. Может, на кладбище будут только ее родственники. Похороны в узком кругу и так далее… Наверное, он прав, что не хочет видеть вас там.

— Он не хочет видеть меня нигде. Я оплакиваю именно это, а вовсе не Шарлотту, — ответила Айви.

— Ты твердо решила изучать гостиничное дело? — спросил Филип О’Брайен.

— Конечно. Сам знаешь.

— Значит, в Дублине мы будем вместе.

— Не совсем вместе. Только в аудитории. Я буду жить в общежитии на Маунтджой-сквер. Оно как раз за углом. Правда, там мрачновато.

— А мне предстоит жить у дяди и тети. Там еще мрачнее.

Все эти дни у Филипа было плохое настроение. Кит говорила, что не хочет целоваться и обниматься с ним из-за экзаменов.

— Это меня отвлекает, — лгала она.

Когда закончился последний выпускной экзамен, Филип вернулся к разговору:

— Теперь тебе не от чего отвлекаться. Настойчивостью Филип не уступал двум джек-рассел-терьерам, терроризировавшим постояльцев гостиницы «Центральная».

Кит пришлось придумать другую причину.

— Семнадцатилетние девушки — создания странные. Пожалуйста, пойми меня. Я обещаю не увлекаться никем другим, но пока не хочу серьезных отношений.

— Значит, ты меня не любишь? — спросил Филип.

— Очень люблю.

— И что из этого следует? — не сдавался он.

— То, что ты должен меня понять.

— Значит, мы будем ждать друг друга? Ради бога, ответь мне! — умолял Филип.