Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

Он поговорил с детьми по отдельности и сказал, что его дружба с Морой Хейз — нечто большее, чем дружба. Оба ответили, что они за.

Особенно Кит.

— Папа, можешь не объяснять нам, что она — не мама. Мы сами знаем. Мора очень славная. Она всегда нравилась мне больше, чем мать Клио.

Питер Келли каждый вечер выпивал с Мартином пинту в баре Лапчатого. Единство взглядов было полным, но данный предмет никогда не затрагивался. Оба знали: рано или поздно нужные слова будут сказаны. Всему свое время.

Пока что какие-то неоконченные дела мешали Мартину Макмагону произнести слова, которые он считал достойными и нужными. Мартина угнетало то, что со стороны он может казаться слабым, неуверенным и нерешительным. Уверенности хватало, лишь когда дело касалось работы: советы и утешения аптекаря действовали так же исправно, как и составленные им лекарства. Когда-то он был хорошим отцом: дети доверяли ему и делились своими секретами. И друг из него тоже, кажется, был неплохой.

Но не кавалер для хорошей женщины, которая заслуживала лучшего.

— Мора, я думаю, вы даром тратите со мной время.

— Я бы не сказала, что время, которое мы проводим вместе, потрачено даром, — спокойно и уверенно ответила она.

— Я не такой, как вы думаете.

— Вы такой, какой есть.

Мартин посмотрел на нее с благодарностью.

Это было вечером накануне первого экзамена. Мора очень помогла Кит, объяснив, что на выпускных экзаменах нужно всего-навсего продемонстрировать свои знания; никто не заинтересован в том, чтобы задавать тебе каверзные вопросы, ответа на которые ты не знаешь.

Это для Кит стало настоящим откровением.

— Я об этом не думала, — призналась она.

— Здесь есть система, — сказала Мора, просмотрев перечень тем прошлогодних сочинений. — Убедись сама. Вот «Мое любимое место в Ирландии», а вот — «Мое самое раннее воспоминание». Если вспомнишь, что тебе известно о Глендалохе, то сможешь осветить тему «Памятник ирландской истории». Всегда можно выбрать то, что знаешь лучше всего.

Кит выпила у себя в комнате чаю с шоколадным печеньем и решила отдохнуть.

Мартин и Мора сидели рядом на большом диване. Он никогда не сидел так с Элен. Та пристраивалась на стуле у окна или читала в узком кресле с прямой спинкой, которым давно никто не пользовался. За это время спальня жены превратилась в склад. Признаков присутствия Элен почти не осталось, но ее дух еще незримо витал в доме.

Мартин потянулся к руке Моры:

— Это нечестно по отношению к вам. Понимаете, я еще не готов…

— А разве я просила вас к чему-то готовиться?

Она наклонилась и поцеловала его — как обычно, нежно и неторопливо. Тут ее сравнивать с Элен было нельзя. Та ни разу в жизни не потянулась к нему сама — она просто принимала его любовь. Мартин никогда не знал, приятно это ей или нет. Она не проявляла ни удовольствия, ни отвращения, но была пассивна. Даже ни разу не подняла руку, чтобы погладить его по щеке.

Он обнял Мору.

— Можно попросить вас подождать еще немного? — пробормотал он, уткнувшись ей в шею.

От Моры пахло пудрой и мылом «Блю грасс» от Элизабет Арден. Этот запах возбуждал Мартина и вызывал желание познать ее тело. Но это было бы неслыханным предательством. Мора должна стать его женой и подругой на всю жизнь, а не временной партнершей.

Казалось, она поняла это и бережно отстранилась.

— Сколько угодно, Мартин, — сказала она. — Но я не понимаю, что вас удерживает.

Тут на лестнице послышались шаги, а потом в дверь постучали.

— Мне что-то не спится. Чай не помог, — сказала Кит.

— Хочешь поговорить? — осторожно спросила Мора.

— Нет, я хочу на полчасика сходить к сестре Мадлен.

Кит всегда говорила, куда собирается. Вести себя по-другому в доме, где кто-то ушел на прогулку без всяких объяснений и не вернулся, было невозможно.

— Не знаю… Не поздновато ли? — с тревогой спросил Мартин.

— Сестра Мадлен — лучший утешитель на свете. Она всегда даст хороший совет, — сказала Мора.

Кит бросила на нее благодарный взгляд и убежала.

— Ах, если бы она могла утешить и меня… — Мартин никогда не откровенничал с морщинистой старой женщиной, которую большинство жителей Лох-Гласса почитало как святую.

— Наверно, все дело в том, что к ней слишком часто ходила Элен… Вы боитесь, что она чересчур много знает и может подумать, будто вы хотите у нее что-то выведать.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Мартин.

— На вашем месте я не стала бы переживать из-за этого. Все, что ей говорили или не говорили, для других остается тайной. — Мора взяла свой кардиган и сумочку. — Я пойду, Мартин. Не хочу, чтобы Лилиан и Питер волновались. — Она храбро улыбнулась.