Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

— Нет, честно. Я в детстве слишком много от этого натерпелся.

Кит готова была провалиться сквозь землю. Как она могла забыть, что отец Стиви был алкоголиком, которому во время приступов белой горячки мерещились черти? Но просить прощения девочка не собиралась; она ненавидела, когда люди в ее присутствии говорили об утонувших и пропавших без вести, а потом смущались. Это смущение и извинения были хуже самой ошибки.

— Да, думаю, ты прав, — деловито ответила она.

— Но к Майклу это не относится. Говорят, он напивается в стельку.

— О боже! Кто это говорит? — Эта мысль привела Кит в ужас.

— Я общаюсь с разными людьми, Кит Макмагон. В том числе и с отребьем, — сказал он и ушел.

Когда речь шла об аттестатах зрелости, мать Бернард и брат Хили жестоко соперничали друг с другом. Результаты выпускных экзаменов публиковали в местной газете, чтобы все могли их увидеть и сравнить. Брат Хили всегда говорил, что у матери Бернард есть фора. Девочки изучают такие легкие предметы, как искусство и домашнее хозяйство. Поэтому матери Бернард нетрудно ставить им высокие отметки и вручать награды.

Но монахини были уверены, что матери Бернард приходится труднее. Многие мелкие фермеры были заинтересованы в том, чтобы их дочери получили только начальное образование, достаточное для жены фермера. Французский язык и латынь были у них не в чести. Они предпочли бы, чтобы школьниц учили сбивать масло и выращивать кур, и были по-своему правы. Зачем поощрять надежды девочки, которой предстоит оставить родительский дом и переехать в такую же деревню?

— Каков ваш урожай в этом году, брат Хили? — учтиво спросила мать Бернард, тщательно скрывая свой интерес и пытаясь оценить собственные шансы в ежегодном состязании.

— Болваны, мать Бернард. Лодыри и тупицы. А что у вас?.. Наверное, в этом году одни сливки?

— Пустышки, брат Хили. Пустые головы, в которых нет ничего, кроме джаза.

— Да, все они просто помешались на джазе, — подтвердил брат Хили.

Хотя во взглядах на молодежь Лох-Гласса учителя были одного мнения, но музыкальные вкусы своих выпускников оценивали неправильно. На джазе было помешано предыдущее поколение. Звуки, гремевшие в ушах и сердцах юных жителей Лох-Гласса, были звуками зарождавшегося рок-н-ролла.

— Питер, поговоришь с Клио?

— Нет, Лилиан. Честно говоря, не буду.

— Вот до чего дошло… Отец не хочет разговаривать с собственной дочерью.

— Да, это моя дочь, но меня просят поговорить с ней только тогда, когда случается что-то ужасное, за что ей голову оторвать мало… Лилиан, пойми, сегодня у меня был трудный день. Хуже не бывает. И у меня нет настроения говорить ни с дочерьми, ни даже с женой. Я собираюсь сходить к Лапчатому и выпить пинту пива с моим другом Мартином. Ясно?

— Ясно. Вот какова благодарность за то, что я занимаюсь домом и ращу девчонок, которые превращаются в малолетних преступниц!

— Оставь их в покое. Они исправятся, когда поймут, что это бессмысленно.

Питер Келли хлопнул дверью. Он знал, что преступление Анны имело какое-то отношение к духам и косметике. И подозревал, что Клио без спроса проколола уши, как цыганка. Все это было слишком банально. Питер быстро направился к Лапчатому, где его ждали мир и покой.

Однако выяснилось, что мира и покоя у Лапчатого тоже не густо… В углу распевал мистер Хики.

— Джон, я уже как-то говорил тебе, говорил десять раз. Здесь тебе не концертный зал, — увещевал его хозяин.

— Кончай болтать, Лапчатый. Ты в глаза не видал концертного зала.

— Ну, этот зал я вижу. Более того, он принадлежит мне. Можешь быть уверен: если ты сейчас же не прекратишь свой кошачий вой, больше ни пинты не получишь.

— Ты выгоняешь меня? Я не ослышался? Меня, Джона Дж. Хики, мясника высшей категории, выгоняешь из своей паршивой забегаловки?

— Ты меня слышал, Джон, — сказал Лапчатый.

— Что ж, если меня выгонят из твоей дыры, это будет честью! Честью, которую я буду носить с гордостью. — Он шатаясь пошел к двери. — А честь не позволяет пить со всяким сбродом, который здесь собирается.

Мистер Хики любезно улыбнулся соседям, друзьям и клиентам и вывалился на свежий воздух, которым ему предстояло дышать до самого бара Фоули.

Мартин и Питер обменялись взглядами.

— Хорошая работа, Лапчатый, — с одобрением сказал Питер.

— Доктор Келли, не могли бы вы его припугнуть? Сказать, что у него печень не в порядке?.. Тем более что это наверняка правда, — добавил Лапчатый.