Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

Я не говорила Эммету о Вашем письме, потому что он еще маленький и ничего не понимает. Письмо получилось путаное, но я хотела все объяснить.

Искренне Ваша

Кит Макмагон.

Лена смотрела на Айви отсутствующим взглядом. Казалось, из нее высосали всю кровь. Айви испугалась, что Лена вот-вот упадет в обморок она еще никогда не видела такой смертельной бледности.

— О боже, Айви, — пролепетала она. — О боже, что я наделала? Ох, Айви, ради бога, что я наделала?

— Все хорошо. Все хорошо, — утешала ее Айви.

— Скольким людям я сломала жизнь! Лучше бы мне лежать на дне озера, как думают все. Ничего другого я не заслуживаю.

— Прекратите! — сказала Айви тоном, которого Лена никогда не слышала. — Прекратите немедленно! Перестаньте жалеть себя. Подумайте. Наверху находится мужчина, который любит вас. Мужчина, о котором вы мечтали всю жизнь. А теперь у вас еще появилась возможность все уладить. Возместить ребенку…

— Возместить? Разве такое можно возместить?

— Напишите ей, что Элен Макмагон была всегда счастлива, как мальчик на пляже. Наврите с три короба. Пусть она думает о своей матери только хорошее. Это вам по силам.

— Это будет ложью. Я не могу лгать собственной дочери.

— А сказать правду вы ей можете? Черта с два! — отрезала Айви, снова наполняя бокалы.

Тетя Мора привезла Кит и Клио кружки с надписью в честь дня коронации. И сказала, что прекрасно провела время в Лондоне. Там было замечательно. Все были в восторге.

Она всегда была очень добра к Кит и говорила нужные вещи гораздо чаще, чем миссис Келли. «Хорошо выглядишь, Кит. Ты такая высокая и сильная. Твоя мать гордилась бы тобой». А миссис Келли всегда говорила «твоя бедная мамочка», словно мать Кит было за что жалеть. Тетя Мора говорила: «Она очень любила наши места, знала здесь каждый папоротник, каждую камышинку, которая росла на озере». И Кит соглашалась с ней. А миссис Келли старалась избегать всякого упоминания об озере, что в Лох-Глассе было практически невозможно.

Мама действительно хорошо разбиралась в растениях. Об этом Кит сообщила Лена Грей, мамина подруга из Лондона. Она попросила Кит называть ее Леной, а не мисс или миссис Грей. И печатала на машинке такие длинные и интересные письма, что Кит ужасно хотелось показать их папе. Наверное, он утешился бы, узнав, как мама любила эти места, закаты над озером, первоцветы, подснежники и другие весенние цветы. Но она понимала, что Лена Грей права: эти воспоминания не предназначены для кого-то другого.

А сердце самой Кит утешалось тем, что мама очень любила ее. Любила так, что писала об этом какой-то женщине, жившей в Англии. Странно, что мама никогда не упоминала о ней. Каким же скрытным человеком нужно быть, чтобы хранить от всех в тайне переписку с лучшей подругой?

Все письма Кит хранились в квартире Айви.

— Это не значит, что я не доверяю Льюису, — говорила ей Лена.

— Понимаю, милочка. — Айви действительно все понимала.

— Просто так мне спокойнее, — объясняла Лена.

— Знаю, милочка, знаю.

— И все же хотите еще раз предупредить меня о чем-то, верно?

— Не рассказывайте ей слишком много. И не подходите слишком близко.

— Сестра Мадлен…

— Да, Кит.

— Я задаю не слишком много вопросов?

— Ничуть. Это не грех. Потому что каждый может ответить на вопрос так, как ему нравится.

— Я подумала… — Кит запнулась, будто не хотела знать ответ. — Я подумала вот что… Моя мама тоже использовала вас как почтовый ящик?

— Детка, почему ты об этом спрашиваешь?

— Понимаете, ее подруга, эта Лена… говорит, что они с мамой все время писали друг другу, а я никогда не видела в нашем доме писем из Англии. Мы бы обратили внимание на штемпель.

— Понимаю, понимаю, — задумчиво ответила сестра Мадлен. Но не сказала ни да, ни нет.

— Она делала так?

— Что делала, Кит?

— Получала свои письма через вас?

— Ну, конечно, есть множество разных способов… каждый поступает по-своему… — уклончиво ответила сестра Мадлен.

— Что вы хотите этим сказать? — не отставала Кит.

— Почему все люди разные? Об этом можно думать всю жизнь. И о том, чем животные отличаются друг от друга. Например, как утята узнают, что они умеют плавать, а птенцы воробьев — что они умеют летать. Люди могут смотреть на одни и те же вещи совсем по-другому. Возьмем, например, твою мать. Она знала, как зовут каждого ребенка в цыганском таборе, а все цыгане знали ее, хотя жизнь у них была совсем другая. Они сделали бы для твоей матери все.