Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

— Сегодня она приходила ко мне.

— Папа, она тебе не нужна! — заявила Кит.

— Мне вовсе не обязательно становиться священником. Я просто только подумал об этом, — быстро сказал Эммет.

— Честно говоря, вряд ли из меня получится актриса…

— Иными словами, если все остальное только мечты, вы согласны стать аптекарями?

— Вот именно, — сказала Кит.

— Дети — это настоящее чудо, — пробормотал себе под нос Мартин Макмагон. — Что бы мы без них делали?

Утром второго июня Лена проснулась в приподнятом настроении. Сегодня ее дочери исполнялось тринадцать лет, и она надеялась, что Мартин сумеет как следует отпраздновать этот день.

Ей неудержимо хотелось позвонить и подбодрить Мартина. Она непременно расплачется, если станет говорить о том, как трудно ей жить без детей. Но позволить себе такое она не могла. У нее другая жизнь. Своя собственная. И сейчас она в Лондоне, в день коронации.

Проснувшись, все тут же включали радио, словно боялись, что торжества отменят. Людям хотелось знать все подробности. Газеты с жаром описывали каждый шаг процессии, которой предстояло прошествовать в Вестминстерское аббатство, и каждый этап будущей церемонии.

Лена с интересом смотрела на людей, собравшихся отпраздновать этот великий день. Подумать только: когда тринадцать лет назад на свет появилась Кит и Мартин плакал от радости, услышав, что у него родилась красавица дочь, на этих лондонских улицах еще видны были следы страшной войны.

«У бедных англичан не так уж много праздников, — думала Лена. — Ни Дня святого Патрика, ни процессий в честь Тела Христова, ни Благословения Лодок, ни паломничеств в Кроаг-Патрик, ни других достойных предлогов устроить выходной и подумать о чем-то, кроме дома и работы. Приятно видеть, как они, улыбаясь, разговаривают даже с незнакомыми людьми».

Она с трудом добралась до места, забронированного Айви: та была знакома с семьей, которой принадлежал маленький магазин на углу. Дети вышли на улицу задолго до рассвета, чтобы охранять площадку, на которой разместились деревянные табуретки, корзины для пикника, флаги и гирлянды.

Какое-то время Лена чувствовала себя иностранцем, который смотрит на происходящее со стороны. Она не ощущала ни возбуждения, ни нетерпения. Мысль о том, что молодая королева вскоре проедет мимо, не вызывала у нее благоговения. Но собравшиеся здесь люди не были ей чужими. Наоборот, очень похожими на соседей по Лох-Глассу.

Лондон был ей таким же домом, как любое другое место на земле.

Они заняли свой наблюдательный пункт и услышали сообщение об Эвересте. Британия покорила высочайшую вершину мира; ликование было всеобщим. Когда показались кареты с берейторами в парчовых ливреях и лоснящимися лошадьми в парадной сбруе, толпа взревела. А затем показалось улыбающееся, но слегка встревоженное лицо принцессы Елизаветы, как ее называли по старой памяти. Она махала рукой, затянутой в перчатку, охотно отвечая на приветственные крики, доносившиеся с тротуаров.

Казалось, принцесса смотрела прямо на них. Так говорили Айви, Джесси и все, кто стоял вокруг. Лена думала так же. Она глядела на женщину, которой предстояло стать королевой, и тоже махала ей. Женщине, которая не рассталась со своими детьми. С мальчиком и девочкой. Из глаз Лены полились слезы.

Мужчина, стоявший рядом, сжал ее руку:

— Милочка, сегодня великий день, правда? Вы сможете рассказывать о нем своим детям.

Лена ответила на его рукопожатие.

— Великий, великий, — с запинкой пробормотала она.

— Сестра Мадлен, вы всегда знаете, что нужно делать?

— Нет, Кит, далеко не всегда.

— Но вас это не тревожит.

— Да, верно. Не тревожит.

— Ваша семейная жизнь сложилась неудачно именно из-за этого?

— Я не говорила, что она была неудачной.

— Но иначе вы все еще были бы замужем, а не ушли в монахини.

— Так ты думаешь, что я оставила мужа и ушла в монастырь?

— А разве не так вы сказали нам с Клио? — Бедная Кит уже жалела, что начала этот разговор. Голубые глаза монахини смотрели на нее с живым интересом. — Или нам так только показалось?

— Когда-то я действительно была замужем, но муж оставил меня. И уехал на другой конец света.

— Вы поссорились? — с сочувствием спросила Кит.

— Вовсе нет. Просто мне казалось, что все хорошо. А он сказал, что чувствует себя несчастным. — Она смотрела на другой берег озера с таким видом, словно вспоминала эту сцену.

— А потом монахини взяли вас к себе, потому что он не вернулся?