Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

Они вместе дошли до ближайшего паба. Лена села за столик, а Льюис принес пиво.

— Помнишь, ты уговаривала меня взять недельный отпуск? — спросил он.

— Да…

Она умоляла его, убеждала, предлагала забронировать номер в любой гостинице, даже поехать туда, куда ему хочется. Но Льюис отвечал, что это невозможно, без него в «Драйдене» не обойдутся. Просьбы его раздражали; по мнению Льюиса, Лена не считала его работу достаточно ответственной. Ей пришлось отступить.

— Если ты так нуждаешься в отпуске, поезжай одна, — говорил он.

Но Лена не могла оставить дом двадцать семь, зная, что Кит Макмагон хочет сделать ей сюрприз. Рисковать было нельзя. Вдруг Кит встретится с Льюисом и тогда все раскроется?..

Он подарил ей одну из своих самых обворожительных улыбок.

— Ты не представляешь, как хорошо, что я не проявил тогда слабость и не взял его!

— Почему? — спросила Лена, стараясь держаться непринужденно.

— Меня посылают в Париж! — торжествующим тоном сказал он.

— В Париж? — У нее упало сердце.

— Не навсегда. Всего на десять дней. Ознакомиться с опытом работы одной французской гостиницы. По обмену. Я — туда, а француз — сюда. Думаю, у многих в «Драйдене» участится пульс.

— Не так сильно, как тебе кажется. — В ответе слышались горечь и обида.

— Тем не менее я уезжаю.

— Один?

— Но ты же не можешь поехать со мной…

— Ну, я бы взяла несколько дней…

— У тебя нет паспорта, — не моргнув глазом ответил Льюис.

Конечно, как может покойница иметь паспорт? Зато Льюис мог уехать за границу когда угодно. Но без нее.

— Когда ты едешь?

— Сегодня, — ответил Грей.

Лена с трудом подняла словно налившуюся свинцом голову и посмотрела ему в глаза:

— Льюис, ты меня любишь?

— Очень. — Наступила пауза. — Ты мне веришь?

— Не знаю, — мрачно ответила Лена.

На лице Льюиса отразилось недовольство. Он ненавидел такие разговоры, но Лена слишком устала, чтобы обращать на это внимание. Он все равно уедет, так зачем притворяться веселой и жизнерадостной?

— Все ты прекрасно знаешь, — огрызнулся Грей. — Не люби я тебя, только бы меня здесь и видели!

— Ты прав, — покорно ответила она.

— Лена, не заставляй меня испытывать чувство вины. Это шанс, та самая возможность, о которой мы мечтали. А ты скулишь, как брошенная жена. Это не в твоем стиле.

— Ты опять прав. В моем стиле радоваться, улыбаться и закрывать глаза на то, что происходит.

— И что же, по-твоему, происходит? — ледяным тоном спросил Льюис.

— То, что ты вытираешь об меня ноги. Возвращаешься домой ночью…

— О господи… Что угодно, только не сцена в общественном месте! — Он прикрыл лицо руками.

— Черт побери, ты делаешь все, что тебе хочется. Ты не женишься на мне, потому что я мертва. Не везешь меня за границу, потому что я мертва. Когда я умру, тебе даже не придется меня хоронить, потому что я мертва и уже похоронена. Ты не думал об этом, нет? — В ее смехе слышалась истерическая нотка.

— О боже, Лена, возьми себя в руки! — Льюис тревожно огляделся по сторонам.

— Я держу в руках себя, но не тебя. Нас ничто не связывает. Ничто.

Тут он не выдержал:

— А что нас должно связывать? Мы же не верим в брачные узы, мы выше этого. Любовь не признает правил. Она либо есть, либо ее нет.

— Какая уж тут любовь, если ты везешь во Францию какую-то горничную, с которой спишь в последнее время?

— Лена, мне противно тебя слушать. Позвони в «Драйден» и спроси, путаюсь ли я с кем-нибудь. Спроси, спроси!

— Проклятие, оставь мне хоть каплю гордости! Думаешь, я унижусь до таких расспросов?

— Ты и так меня проверяешь. Требуешь доказательств, а когда я их привожу, злишься.

— Езжай в Париж, Льюис. Я сыта тобой по горло. Езжай и не возвращайся.

— Хорошо, — ответил он. — Но если я не вернусь, помни: ты сама меня об этом попросила.

Вторая половина дня выдалась напряженной. Джесси иногда взглядывала на Лену, но та отмахивалась от вопросов и проявлений сочувствия.

— Что, плохие новости? — спросила ее Доун.

— Ничего подобного! Льюис едет во Францию. Я смогу присоединиться к нему на уик-энд.

— Какие же вы счастливые! — с искренним восхищением воскликнула Доун.

В шесть часов Лена с громадным облегчением надела чехол на пишущую машинку, заперла ящики письменного стола и ушла из офиса. К этому времени Льюис уже должен был уехать. Наверное, после ленча он отправился прямо домой и собрал чемоданы. Единственная проблема заключалась в количестве вещей. Он взял вещи на десять дней или на более долгий срок? Хуже всего, что Льюис был прав: она сама его отпустила.